«Сибирская Юридическая Компания»: когда бизнесу нужна защита

СТИЛЬ: Сергей Вадимович, ваша команда много лет защищает интересы предпринимателей, представляющих самые авторитетные профессиональные сообщества Новосибирска. Как вам удалось достичь такого высокого экспертного уровня?
СЕРГЕЙ КАРПЕКИН: «Сибирская Юридическая Компания» начала свою деятельность в 1995 году; примерно через год по рекомендации знакомых моего отца — он был руководителем производства на Новосибирском авиаремонтном заводе — я вступил в Межрегиональную ассоциацию руководителей предприятий (МАРП). Для меня это был новый и интересный опыт, там я встретил людей, на тот момент казавшихся мне небожителями: директоров заводов, владельцев банков, — я ходил на мероприятия и слушал, что они говорят. Через некоторое время вступил в Новосибирскую городскую торгово промышленную палату (НГТПП) и со временем начал понимать, что внутри этих объединений возникает немало юридических вопросов. Постепенно члены МАРП и НГТПП стали обращаться в нашу компанию, и сначала мы консультировали их pro bono (на безвозмездной основе). До 2004 года мы не имели сколь-либо значимых клиентов от этих общественных организаций. Наш первый коммерческий проект в МАРП был связан с взрывным ростом количества рейдерских захватов. Это был весьма серьезный вызов: никто из мастодонтов бизнеса не знал, как с этим бороться, и мы получили своеобразный коллективный заказ — найти эффективный механизм защиты от рейдерства. И нашли, во всяком случае, все проекты, над которыми мы работали, оказались успешными. После этого авторитет «Сибирской Юридической Компании» вырос и к нам стали поступать другие коллективные задачи. Например, в 2006 году, после того как была изменена система взимания налога на землю, налоги у некоторых предприятий возросли в 5–10 раз, но благодаря нашей поступательной работе им удалось избежать таких масштабных отчислений. Это был карт-бланш на решение самых серьезных проблем. Скажу честно: не все у нас получалось — временами упирались в нерушимую стену государственной политики по тем или иным вопросам. Но деятельность «Сибирской Юридической Компании» была по достоинству оценена во влиятельных общественных объединениях, мы прочно заняли свою нишу.
А какова реальная роль этих объединений в предпринимательской жизни региона?
На мой взгляд, польза от деятельности профессиональных сообществ достаточно велика. Разумеется, каждый может вести свой бизнес в одиночку, но когда дело касается крупных угроз, ни я, например, ни мои коллеги просто не мыслим себя вне подобных объединений. Кроме того, члены сообществ делегированы в различные экспертные группы и общественные советы в органах власти, что позволяет держать руку на пульсе, понимать ход мыслей государственных деятелей и как-то влиять на развитие событий – вносить свои предложения, чтобы решить общие проблемы малого и среднего бизнеса в регионе, городе.
Вы можете привести пример подобной работы?
Вот вам живая, актуальная тема. В 2012 году вышел Федеральный закон № 202, согласно которому все движимое имущество, приобретенное и поставленное на учет с 2013 года, не должно было облагаться налогом. Тогда все этому очень обрадовались: многие предприятия купили технологические линии, транспортники обновили парк. А в марте 2017 года были приняты поправки в налоговый кодекс, которые с 2018 года должны отменить эту льготу на федеральном уровне, предложив регионам самим решать — сохранять ее или нет. МАРП, не теряя времени, начала лоббировать в областном правительстве идею о том, что льготу обязательно нужно сохранить, ведь это серьезный фактор инвестиционной привлекательности региона. Но финансисты уже все посчитали — оказалось, что отмена налоговой льготы обойдется областному бюджету в 2,5 миллиарда рублей. Вопрос наполняемости бюджета вновь возымел решающее значение перед стратегическим развитием области. Я думаю, для многих отмена льгот послужит поводом перерегистрировать свой бизнес на другой территории, где власти затягивают пояса, но все же сохраняют эту льготу. У нас же планируется ее отменить.
Похоже, предпринимателям есть смысл повнимательнее присмотреться к деятельности общественных организаций.
Конечно. Тем более что двери всегда открыты – можно прийти на коллективное мероприятие, посмотреть, как люди работают, какие задачи ставят и каких решений добиваются. Большой плюс заключается в том, что если уж у члена МАРП или НГТПП возникают серьезные проблемы, то все буквально бросают свои дела, подключают связи, стараются оказать какую-то финансовую помощь — это очень большое подспорье. Конечно, когда в бизнесе все хорошо, ты об этом не думаешь, но если уж случилась беда, то хотя бы знаешь, куда бежать и к кому обращаться.
А насколько в этом смысле у нас эффективна деятельность Уполномоченного по защите прав предпринимателей, или, как принято сейчас говорить, бизнес-омбудсмена?
Многие относятся к этому институту как к профанации: мол, как может государственная структура бороться с самим государством? Но поскольку наша компания на некоммерческой основе сотрудничает с аппаратом Уполномоченного по защите прав предпринимателей и я являюсь членом общественного совета при нем, скажу, что наш бизнес-омбудсмен Виктор Александрович Вязовых — человек, который имеет свои убеждения и твердо стоит на своих профессиональных и морально-этических позициях. Он действительно пытается помочь бизнесу. Если предприниматель обращается к нему за помощью, то он подключает весь свой инструментарий, задействует экспертов, которые могут изучить кейс и дать свою оценку ситуации, а в перспективе — оказать серьезную помощь как в арбитражном, так и в уголовном процессе. Наш бизнес-омбудсмен был одним из тех, кто вступился за предпринимателя Дмитрия Петрова по делу об «Интерре», — полагаю, что наши совместные усилия поспособствовали освобождению Петрова из-под стражи. Можно по-разному относиться к ситуации, однако закон определяет государство и предпринимателя как равных субъектов гражданско-правовых отношений, в том числе в случае возникновения между ними спора. Это незыблемые положения закона, и предприниматели не должны бояться работать с государством — это, на мой взгляд, очень важно для делового климата в стране.
Вы входите в региональный и муниципальный советы, осуществляющие оценку регулирующего воздействия нормативно-правовых актов. Значит ли это, что вы можете влиять на законотворческую деятельность в городе и области?
Исходя из формулировки может показаться, что мы с другими членами совета решаем, какой закон выйдет, а какой нет. На самом деле оценка регулирующего воздействия — это формальная процедура, соблюдая которую разработчик должен на определенном этапе выложить документ для изучения, получить по нему заключение экспертного совета и принять замечания или отказаться от них. Разумеется, есть согласительная процедура, и если консенсус разработчика закона с экспертным советом не найден, вопрос может рассматриваться на уровне соответствующего министерства или первого заместителя губернатора, но все-таки процедура носит по большей части рекомендательный характер. Это лучше, чем ничего: во всяком случае, медленно, но верно формируется открытая структура, в которой проекты нормативных актов, затрагивающие права предпринимателей, становятся доступны для ознакомления, и каждый может посмотреть и сделать свои замечания.
Вы также являетесь региональным экспертом в Агентстве стратегических инициатив, где оцениваете «работу по внедрению целевых моделей». Что это вообще значит?
Целевая модель — это один из элементов системы Region-ID, созданной АСИ для формирования благоприятного инвестиционного климата в субъектах Российской Федерации. Целевые модели создаются, например, чтобы обеспечить комфортную и быструю регистрацию недвижимости, разработать эффективную региональную программу поддержки малого бизнеса или оптимизировать работу кадастра недвижимости. Я как раз являюсь экспертом по трем целевым моделям: регистрация недвижимости, развитие малого бизнеса и кадастровый учет. Моя задача как участника одной из экспертных групп — анализировать работу по внедрению целевых моделей в Новосибирской области и давать ей оценку. Конечно, здесь много формализма, но в целом подобные инициативы создают конкуренцию между регионами страны в области внедрения стандартов, разработанных АСИ, мотивируют государственных и муниципальных служащих на свежий подход к работе, совершенствование закрепленных за ними функций.
Сергей Вадимович, а что лично вам дает вся эта деятельность? Денег за нее вы ведь не получаете.
Во первых, это хорошая мотивация постоянно оттачивать свои компетенции — как свои, так и сотрудников компании, ведь решение многих задач я делегирую команде. Во вторых, я бы не сказал, что мы работаем совершенно безвозмездно. Благодаря этой деятельности сегодня наша компания пользуется доверием людей, во многом определяющих вектор развития региона, и это — самое ценное. Мне нравится работать с компаниями, представляющими разные отрасли, и вместе вести проекты, которые находят отражение в широких предпринимательских кругах.
Некоторые из затронутых нами тем предполагают дискуссию и нескорое разрешение по существу. У вас нет ощущения, что ситуация порой безнадежна?
Нет, потому что у нас все еще есть главное — возможность действовать. Да, принимается очень много решений, с которыми мы не согласны, но мы ищем способ изменить ситуацию, и что-то у нас получается. Мы давно неразрывно связаны с людьми, процессами и ситуациями в Новосибирской области, и я считаю, что мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы регион был комфортным для жизни и для предпринимательской деятельности.

На момент подготовки номера Сергей Карпекин был избран заместителем председателя Общественного совета при Управлении Федеральной Налоговой Службы по Новосибирской области