Звуковые скульптуры: искусство глубокого слушания

LT: Сергей, расскажите подробнее об идее выставки.

СЕРГЕЙ ФИЛАТОВ: На экспозиции представлены работы, созданные в течение 14 лет творческой активности — от живописи и графики до алгоритмических звуковых скульптур, над которыми я работал как художник, композитор и инженер. Исследуя звук в пространстве, я задействую кинетический аспект, а также уделяю особое внимание выявлению тонких сочетаний и едва уловимых звуков. Стальные лепестки, кварцевые диски, семена различных растений, воздушные пузырьки в водной среде — эти и другие материалы в пространстве экспозиции раскрывают свои акустические свойства.
Выставка предполагает развитие акустической осознанности — неспешную, вдумчивую прогулку, приглашающую зрителя в такую среду, где работы взаимодействуют с ним визуально и на слух. В некоторых залах музея мы использовали приглушённый свет, благодаря чему у человека обостряется слуховое восприятие. Интересен и эффект непредсказуемости — сложно угадать, в какой момент и какая инсталляция переходит в активную фазу, начиная двигаться и звучать.

В начале прошлого столетия футуристы провозгласили расширенное восприятие музыки, включив в неё шумы заводов, поездов, различные звуки урбанистического
и природного мира

Выставку в Новосибирском художественном музее мы готовили совместно с московской галереей «Триумф» на протяжении года — тщательно продумывали экспозицию, учитывая акустические и архитектурные особенности выставочных залов.

В какой момент звук становится мелодией?

Я, как правило, работаю со звуковым ландшафтом, который в широком смысле можно назвать музыкой, но не мелодией. В начале прошлого столетия футуристы провозгласили расширенное восприятие музыки, включив в неё шумы заводов, поездов, различные звуки урбанистического и природного мира. Американский композитор ХХ века Джон Кейдж считал, что музыка — это всё то, что мы слышим. В наше время вопрос о границах музыкального и звукового искусств является одной из фундаментальных тем в изучении саунд-арта.

Есть ли некий принцип, которому вы следуете при создании инсталляций?

Я не чувствую рамок в процессе творчества, но следую внутреннему ориентиру. Регулярные наблюдения за природными принципами, духовные практики во многом формируют фокус моего внимания. Звуковые скульптуры зачастую воплощаются в результате многолетних исследований и экспериментов.

Сейчас у вас, помимо Новосибирска, проходят параллельные выставки в Москве?

Да, я участвую в триеннале современного искусства в музее «Гараж», а также в групповых выставочных проектах во Всероссийском музее декоративно-прикладного искусства и Медиацентре парка «Зарядье». Также несколько моих произведений сейчас представлены в музеях Германии и ОАЭ в рамках выставок французского саунд-артиста Тарека Атуи.

Меняется ли восприятие выставки в зависимости от страны?

Нельзя ответить однозначно, поскольку восприятие складывается из множества факторов и зависит не только от готовности зрителя, но и от выставочного пространства, освещения, администрации музея, кураторов выставки. Важно, чтобы была команда медиаторов, которая может рассказать об особенностях экспозиции. 

Ваше первое образование техническое, то есть вы, отталкиваясь от технологий, пришли к искусству?

В студенческие годы я изучал физику, химию, программирование, дизельные энергетические системы, но мир искусства окружал меня с детства: я родился в семье профессиональных художников. Свою роль сыграли и путешествия. Я побывал во многих странах Европы, Америки и Азии, познакомился с культурными и духовными традициями разных народов. Таким образом, многие из моих открытий воплотились в творчестве. А является оно искусством или нет — пусть каждый решит сам, посетив выставку.

Художественный музей
видел проекты
разного уровня –
от высокой классики
до самых хулиганских.
Но выставка
Сергея Филатова
не вписывается
ни в один формат
из тех, которые
мы когда-либо
демонстрировали зрителям.
Это изысканно.
Профессионально.
И очень вкусно.