Джаз всегда свеж

10 / 2021     RU
Джаз всегда свеж
Карина Кожевникова джазовая вокалистка, преподаватель эстрадно-джазового вокала Воронежского музыкального колледжа имени Ростроповичей

Врачи запрещали ей петь, а она стала непревзойдённым мастером импровизации среди российских исполнителей джаза. Карина Кожевникова обожает музыку свободы и помидоры. Её партнёрами на сцене становились признанные джазмены: Игорь Бутман, Михаил Окунь и Владимир Толкачёв. В октябре вокалистка стала специальной гостьей фестиваля SibJazzFest‑2021, состоявшегося в Новосибирской филармонии.

LEADERS TODAY поговорил с певицей и узнал, как найти свой стиль там, где невозможно изобрести новое, и остаться собой, несмотря на натиск поп-культуры.

LT: Теоретик джаза, российско-британский журналист Ефим Барбан считает, что так проникновенно петь джаз, как это делаете вы, может только человек, искренне верящий в эту музыку. Что вы об этом думаете?

КАРИНА КОЖЕВНИКОВА: Никаких высоких идей в моём служении этому искусству нет. Я верю в джаз так же, как в… помидоры. Летом, живя в деревне, не могу допустить, чтобы земля простаивала. Поэтому беру семена помидоров, выращиваю рассаду, пересаживаю в грунт, снова ухаживаю. Чтобы несколько месяцев спустя, увидеть плоды своего труда. Аналогично и в музыке: недостаточно быть влюблённой в джаз, нужно ещё и много работать над собой. Иначе на сцене не получится развернуться к зрителю душой, открыть своё сердце, а именно за этим и приходят люди на концерт. Техника и мастерство для них вторичны, главное — откровенность, доброта и эмоциональный контакт.

Вы занимались классической музыкой, собирались стать пианисткой. Когда джаз нарушил эти планы?

С восьми лет я занималась классической музыкой, училась играть на пианино, пела в хоре. Эстрадная музыка проходила мимо меня до того момента, когда я поймала по радио передачу «Лучшая американская двадцатка», в которой услышала звезд американской поп-музыки. Я была поражена их исполнительским мастерством. А лет в восемнадцать мне попалась в руки кассета из серии Jazz Legends. Джазовая музыка легко вписалась в мой музыкальный мир. Как оказалось, она была мне необходима, без нее я была бы неполной, не смогла бы состояться как музыкант. Просто я поняла это гораздо позже, когда, по счастливой случайности, начала заниматься джазом и впервые выступила как джазовая певица на сцене «Джаз Арт Клуба» в Москве. Я почувствовала себя на своем месте и ощутила ту свободу самовыражения, которой мне не хватало в классической музыке.

А как найти свою нишу в музыке, в которой всё сказано до вас?

Сейчас сложно предложить миру что-то новое в джазовой музыке. Пора революционных открытий, подобных появлению бибопа, модального джаза, — это уже история. Мы можем лишь продолжать и развивать заложенные в XX веке традиции, стараясь стать хорошим мастером своего жанра.

Мечтаю по возможности петь дольше, поскольку голос — хрупкая вещь. А у меня в принципе голосовой аппарат не приспособлен для пения, слишком тонкие связки. Врачи рекомендовали сменить профессию, но я не послушалась

На джазовых концертах мы слушаем музыкальные идеи конкретного музыканта на определенную тему, тысячи раз до него исполненную. Интересно именно то, что ОН думает об этой теме. Не надоело же людям рассуждать о сотворении мира или смысле жизни. Например, Элла Фицджералд и Сара Воэн исполняли версии песен Beatles, но совершенно отличные от оригинала и друг от друга, раскрывая их через свое джазовое мировоззрение. Каждый исполнитель трактует музыкальный стандарт (джазовый или эстрадный) по-своему, а насколько хорошо он это делает, зависит от его исполнительского уровня.

Кстати, об уровне. Ваша коллега, Теона Контридзе, как-то отметила, что некоторые уважаемые артисты в погоне за чужой аудиторией начинают упрощать материал, и это не только сказывается на чистоте жанра, но и приводит к падению культуры в целом. А вы как считаете?

Теона Контридзе права, но то, что она говорит, ко мне не относится. Я бы хотела что-нибудь упростить в своем творчестве, и мне часто говорят, мол, давай попроще, да не получается никак! Наоборот, я стараюсь показать, что сложно — не значит скучно и неинтересно. Невозможно состояться в разных жанрах. Надо делать своё дело, не пытаться угодить вкусам аудитории, приобщая зрителя к хорошей музыке. Но проблема в том, что джаз и классика скоро станут элитарным искусством. Дети не хотят сегодня учиться музыке, с каждым годом всё меньше студентов поступают на инструментальные отделения музучилищ, где уже не хватает пианистов, духовиков, барабанщиков. Видя в интернете успешные истории из разряда «купи-продай», они не понимают, зачем столько лет вкалывать за инструментом, чтобы потом за нищенские зарплаты прозябать в бюджетном оркестре.
Поменялась система ценностей, что привело к деформации самых устойчивых культурных пластов. Культура поддерживается руками отдельных людей на местах. Организация джазовых концертов, фестивалей — дело хлопотное, затратное и совсем не прибыльное. Вообще, делать что-то без возможности обогатиться несвойственно большинству людей. Это и есть служение искусству.
Говоря о падении культуры в целом, нельзя ругать только страну и руководство, потому что всё зависит от людей, от личного вклада каждого человека, независимо от сферы деятельности. Разруха, как говорил профессор Преображенский, — она же в головах.

Получается ли на своём уровне менять пространство вокруг?

Как у преподавателя и исполнителя музыки у меня есть возможность это делать. Я учу своих студентов в колледже и учеников в своей студии, как классно петь хорошую музыку. Учу их видеть, из чего эта музыка состоит, по сути, формирую их вкус. Пусть они не будут в будущем исполнять джаз, не влюбятся в него, но поймут основы искусства, и этого будет достаточно, чтобы дальше расти в любом направлении.
Стоя на сцене, я объясняю слушателю суть музыки, которую исполняю. Исполняю, потому что люблю. Через свой голос я передаю аудитории эту любовь. Если у меня получается, у пространства меняется смысл.

Пандемия сейчас сильно разобщила людей, озлобила. Как вы сопротивляетесь этому давлению?

Я переосмыслила многие вещи. Например, перестала бессмысленно тратить деньги, уняла в себе страсть к потребительству. Испытание, которое мы все сейчас проходим, — это повод задуматься и начать больше работать над собой, особенно для творческих людей. Нет зарубежных гастролей — делай свои интересные проекты! В этом году в Воронеже мы показали шесть программ, посвящённых джазу и блюзу, через тематику голливудского кино, творчества американских композиторов первой половины ХХ века Ирвинга Берлина и Коула Портера. Готовим концерт по произведениям Джорджа Гершвина. Многие московские артисты, обычно не жалующие регионы своими выступлениями, теперь охотно соглашаются играть и петь на подобных площадках. Воронежская публика стала слышать больше джаза, и это круто, потому что джаз изначально вышел из народа, это понятная, добрая, свободная и глубокая музыка, которая должна звучать везде!

Текст: Анастасия Куприянова