Поэтическое соло

LT: Юлия, что вы как потомственная поэтесса, думаете о современной поэзии?

Юлия ПИВОВАРОВА: Сегодня стало очень легко заявить о себе. Количество современных авторов, зарегистрированных на популярных тематических сайтах, доходит почти до миллиона. Но гораздо труднее быть услышанным в этом плотном потоке рифм. Стихов и поэтов много, все очень разные, и трудно разглядеть по-настоящему стоящие вещи, сориентироваться в преемственности, за кем-то пойти. 

Чем бы вы объяснили такую массовую графоманию? 

Отчасти эффектом свободы и отсутствием границ, чего не было в первой половине ХХ века. Тогда многие писали в стол, остерегались в поэтических высказываниях. Популярный остросатирический проект «Гражданин поэт» — яркий пример современной свободы, замешанной на коммерции. Стихи на «злобу дня» сейчас очень востребованы и хорошо продаются.
А ещё люди склонны к подражанию. Один написал что-то оригинальное, другому тут же захотелось повторить, и понеслось. Так было с верлибром — свободным от рифмы стихотворением. Первая моя публикация в тринадцать лет была написана в этой манере. Сейчас же только ленивый не сочиняет верлибры. 

Как обстоят дела в сибирской школе поэзии?

У нас много хороших молодых авторов, продолжающих традиции старшего поколения. Их хочется читать, видеть и слышать. Например, это поэт и неутомимый организатор различных поэтических акций Антон Метельков, поэт-перформансист Виталий Красный, изящный и состоявшийся поэт Станислав Михайлов, самобытнейшие Леля Серебряная и Александр Дурасов, поэтесса и автор музыки Юлия Собачко, одарённый фотограф и прозаик Вячеслав Ковалевич. Ещё многих можно было бы назвать. Они постоянно находятся в движении, в поиске каких-то новых идей и форматов. Не так давно мне довелось поучаствовать в арт-проекте новосибирского фотографа и поэтессы Катерины Скабардиной «Поэту по портрету», который быстро вырос до международного уровня.

После длительного перерыва у вас вышли сразу два сборника: «Шум» и «Тон». Вообще, насколько издательствам интересно творчество местных авторов? 

Не скажу, что к нашим поэтам выстраивается очередь из издателей, но предложения изредка всё же поступают. Например, «Шум» появился благодаря энтузиазму издателя — переводчика и поэта Андрея Щетникова, который сам предложил оформить одну из моих тетрадей в сборник. «Тон» напечатал кемеровский журнал «После 12», на средства президентского гранта. В результате этого проекта было издано 24 книги поэтов из семи сибирских городов.

А вообще, мне бы хотелось когда-нибудь выпустить полный сборник стихотворений, ведь я пишу только от руки и весь архив — это стопка исписанных тетрадей. Такой вот я закостенелый ретроград, почти незнакома с компьютером, кнопочный телефон освоила с трудом. Зато память отличная.

В ваших стихах всегда прослеживается чёткий социальный подтекст, но какие темы волнуют вас сегодня?

Времена меняются, но темы остаются, какие-то из них притупляются, другие приобретают остроту. Прошлый год вообще вогнал всех в депрессию. Стихотворение «Улица» как раз появилось под влиянием этой напряжённой обстановки:

Это улица — это устрица.
В этом воздухе столько уксуса,
Столько ужаса, столько морока.
Эта улица напрочь мокрая,
Вся пронизана кислой сыростью,
Сильной скоростью, серой стылостью.
А над улицей этой облачность,
И к друзьям нельзя, и к врачам нельзя.
Хулахупом, тяжёлым обручем 
Среди бела дня тьма вращается.
Эта улица в липкой поросли,
Неживых венков, мха прокисшего.
В тёмной затхлости, стылой мороси
С отражением солнца рыжего.
Мы стоим на ней все поникшие,
Не режимные — одержимые.
Эта улица — каста низшая
Ольги, Оленьки, Ольги Жилиной.