Скульптура «Покорение Сибири» Юнуса Сафардиара, установленная в аэропорту Толмачёво, знакома многим жителям и гостям города. Монументальные самобытные работы автора украшают общественные пространства по всему миру. В апреле его персональная выставка открылась в Новосибирском государственном художественном музее. О русском культурном следе в своём творчестве и внутреннем чутье, позволяющем понимать суть вещей и не запутаться в мире постмодерна, мастер рассказал в интервью LeadersToday.
LT: Юнус, в своём творческом пути вы выделяете несколько важных периодов, один из которых связан с Петербургом, где вы учились. Расскажите, какое влияние на вас оказала ленинградская школа?
ЮНУС САФАРДИАР: Она меня, 16-летнего молодого человека, немного приземлила. Ведь на курсе, где учились ребята в возрасте 23-26 лет, я оказался самым юным. И хотя все относились ко мне как к младшему брату, я сразу осознал, что не так уж много умею, и мне нужно ещё больше работать. Петербург – потрясающий город, в нём чувствуется глубина русской культуры. Читая классиков литературы золотого века, гуляя по городским улицам, где ходили великие писатели, работая в тех же мастерских, где творили знаменитые художники, я не только погружался в этот мир, но и соприкасался с его историей, и это, конечно, обогащало меня изнутри и трансформировало мою личность.
За время учёбы я также понял, что академия даёт фундаментальную базу, но, чтобы двигаться дальше, нужно выходить на новые рубежи. Поэтому Петербург стал для меня неким мостом в Западную Европу, где я продолжил учиться.
И где исполнили свою давнюю мечту – поработать со знаменитым каррарским мрамором. Лавры Микеланджело не давали покоя?
Кто же из скульпторов не хочет сравниться в мастерстве с великими итальянцами? Я с детства мечтал побывать в Италии, и в середине 90-х два года прожил в Пизе, где постигал искусство обработки мрамора и достиг в этом направлении определённых высот. Но, как часто в жизни бывает, с исполнением мечты наступает и чувство опустошения. В Италии я понял, что хочу найти свой путь в искусстве и создавать нечто новое, чего ещё не было. Сейчас я работаю с множеством разных материалов – от акрила до углепластика, использую мультимедиа и nft-технологии. Думаю, к мрамору ещё вернусь, но это будет совсем другая история.
К слову, творения Микеланджело вдохновляют меня и сейчас. Например, по образцу его фресок в Сикстинской капелле я хотел бы снять 3D-фильм об истории Корана или выдающихся исламских учёных для Центра исламской цивилизации в Ташкенте. Ранее для этого центра я делал вращающуюся скульптуру, повторяющую форму купола одного из строений. Так вот, идея в том, чтобы использовать пространство под куполом – а его диаметр 30 метров – как экран кинотеатра. Уверен: из зрительного зала, оборудованного лежачими креслами, открывалась бы впечатляющая картина.
Многие ваши работы отличаются масштабностью исполнения и глубиной художественного замысла. Откуда такая любовь к крупным формам?
У меня такой характер, что не могу долго концентрироваться на чём-то одном, мне постоянно хочется искать и пробовать что-то новое, чего бы это ни касалось – материалов или идей. Ну а масштаб проектам, наверное, задают мои размышления о будущем, о том, куда идёт наш мир, и в какую эпоху будут жить наши потомки.
Отчасти эти вопросы поднимает и выставка в Новосибирске, которую я назвал «Второе восхождение», отображающая состояние непрерывной цивилизационной трансформации. К слову, в следующем году планирую под этим же названием провести выставку в Санкт-Петербурге на базе завода художественного литья «Монументскульптура». Это одно из старейших предприятий, с которым сотрудничали многие выдающие скульпторы эпохи соцреализма. Только представьте: на территории завода расположено здание величественного собора, много лет использующееся как хранилище для форм, оно буквально забито до куполов моделями скульптур – работами Мухиной, Вучетича и других советских и постсоветских скульпторов. Я сделаю из этого атмосферного места выставочную галерею нового формата, без ограничительных лент и стерильности обстановки. Под первым куполом будет висеть в воздухе гигантская живая, зелёная планета, а под вторым – такая же, но сгоревшая, дымящаяся, изливающая лаву сфера. Перемещаться по залу можно будет по специальным дорожкам, подсвечивать которые будут зависающие в воздухе дроны. Посетители выставки смогут почувствовать себя героями фильма Тарковского «Сталкер».
Кстати, новосибирцев впечатлили ваши парафиновые инсталляции «Чёрное» и «Белое», которые вы создавали совместно со студентами творческих вузов прямо в выставочном зале музея. Какие смыслы вы закладывали в эту работу?
Изначально я планировал сделать другие скульптуры, но на них не хватало времени, поэтому идеи инсталляций возникли спонтанно. Вообще на все свои выставки я стараюсь привлекать молодёжь в качестве помощников. Для них – это интересный новый опыт и общение, а для меня – возможность увидеть талантливых ребят, с которыми в будущем можно делать что-то вместе.
Внешне похожими скульптурами я хотел сказать, что мы живём в удивительно непрямолинейном мире, состоящем из противоречий, и порой нам трудно разобрать, где чёрное, а где белое, что правильно, а что – нет. И только внутренним чутьём человек может определить для себя эти границы, причём независимо от цвета воска, ведь иногда белое можно увидеть в чёрном, и наоборот. А чтобы понимать, нужно это чутьё в себе развивать. Ведь от этого может зависеть как твоя судьба, так и благополучие близких, да и много чего ещё.
А что вам помогает сохранять вот это внутреннее чутьё и открытость к людям?
Тщеславие есть в любом человеке, и оно порой помогает продвигаться вперёд. Но меня так воспитывали в семье — отец всегда говорил: «Не поднимай голову высоко, иногда смотри, что под ногами делается». К тому же нас было шестеро у родителей, и никогда не было так, чтобы внимание доставалось кому-то одному – всегда всем и поровну.
В молодости у меня не было возможности сразу же выплеснуть свои идеи и мысли. Только сейчас я к этому стал подходить, и живу с чувством, что сделал лишь малую часть из задуманного. Поэтому мне не до бахвальства: как только начнёшь себя возвеличивать – перестанешь удивляться миру, а это путь в никуда. Мне же ещё столько нужно сделать!
Причём одновременно в разных городах и странах мира. Как при столь непростой геополитической обстановке вам удаётся не только жить и творить в столь разных культурных зонах, но и объединять их между собой?
Петербург и Самарканд, в отличие от Лондона, объединяет хотя бы тот факт, что люди там долго жили в одной культуре и сохранили общий язык. Когда 1989 году я переехал в Европу, я попал словно на другую планету. Долго, например, не мог привыкнуть, что искусство продаётся и покупается, как товар в магазине. Но со временем я хорошо разобрался в том, как живут там люди, причём во всех прослойках общества, ведь судьба забрасывала меня и в трущобы, и в высокие залы благородных домов.
Где бы я ни был, я всегда пытался через культуру и искусство взаимообогащать наши народы. Нести эту миссию сейчас стало сложнее, но я пытаюсь, хоть и рискую, ведь в Лондоне у меня дом, семья и дети. Благо супруга меня во всём поддерживает, говорит: «Юнус, маневрируй, но не сдавайся! Делай, что должно, и будь что будет».