Маэстро Кац: сила воли, талант и харизма

Артисты и сотрудники Новосибирского академического симфонического оркестра получили множество регалий, среди которых:
одно звание народного артиста РФ
одно звание заслуженного деятеля искусств РФ
12 званий заслуженных артистов РФ
девять Государственных премий Правительства Новосибирской области
одно звание заслуженного работника культуры и искусства НСО
два звания почётного работника культуры НСО
12 званий лауреата международных конкурсов
семь званий лауреата всероссийских конкурсов

LT: Лев Григорьевич, расскажите историю своего знакомства с Арнольдом Михайловичем Кацем.

ЛЕВ ГРИГОРЬЕВИЧ КРОКУШАНСКИЙ: Ещё будучи студентом Новосибирской государственной консерватории имени М. И. Глинки, в 1969 году я начал работать в Новосибирском симфоническом оркестре в группе альтов. А уже с 1974 года стал заниматься параллельно административной работой и помогать нашему художественному руководителю и главному дирижёру Арнольду Михайловичу Кацу. Мы с ним работали бок о бок дни напролёт. Как непосредственный участник всех замыслов маэстро я был с ним и на репетициях, и на гастролях, и во время встреч с представителями органов власти. Поэтому об Арнольде Михайловиче я могу говорить долго. Он сыграл большую роль в моём становлении не только как музыканта, но и как администратора. Кстати, именно маэстро добился в Министерстве культуры РСФСР, чтобы специально для меня была открыта ставка «директор оркестра».

Это был харизматичный, волевой человек, который умел настоять на своём и добиться своих целей несмотря ни на какие трудности. Конечно, сначала я не был готов к общению с таким человеком. Я жил в совершенно ином мире, но маэстро на многое мне открыл глаза, поменял мои жизненные ориентиры, заставил по-другому смотреть на жизненные перипетии, связанные с работой оркестра, брать на себя ответственность за целый коллектив. Сложнее всего для меня было достичь взаимопонимания с музыкантами. Все они были выпускниками высших учебных заведений, и консерватория готовила их в первую очередь как солистов. А попадая в филармонию, они все становились артистами оркестра. Сформировать и сплотить коллектив, заставить всех трудиться ради общего дела, вывести на высочайший профессиональный уровень — это большая заслуга маэстро, то, чем он занимался ежедневно на протяжении многих лет.

Давайте вспомним историю создания Новосибирского академического симфонического оркестра. С чего всё началось?

Идея создания оркестра принадлежит руководителю комитета по культуре при облисполкоме Егору Кузьмичу Лигачёву. Именно он искал дирижёра, который согласился бы переехать в Сибирь. Он вынашивал идею рождения коллектива. Выбор пал на  выпускника Ленинградской консерватории, ученика Ильи Александровича Мусина — в то время ещё никому не известного в широких кругах молодого дирижёра Арнольда Каца. (Он, правда, уже заявил о себе в Томске, где был художественным руководителем и главным дирижёром симфонического оркестра и, между прочим, руководителем небольшого джазового ансамбля с 1954 года). Уже тогда, в силу своего характера, Арнольд Кац не побоялся принять приглашение, приехать в Новосибирск и с нуля начать создавать оркестр – это произошло в конце 1955 года. Конечно, сначала для него это было некой эйфорией, но потом он столкнулся с реальными трудностями руководителя. Первые годы давались непросто. Но, несмотря на свою молодость, Арнольд Михайлович уже тогда твёрдо шёл к намеченной цели. Он искал и уговаривал музыкантов, приглашал в свой оркестр выпускников Московской, Ленинградской, Киевской, Минской консерваторий; параллельно занимался административной деятельностью. Одна из главных задач, которую он решал на протяжении всей своей жизни — обеспечение квартирами музыкантов. И это было не просто служебное жильё. Арнольд Михайлович добивался именно ордеров, чтобы жилплощадь переходила его оркестрантам в собственность. Первое время власти не очень понимали такой напор молодого дирижёра, который позволял себе настойчиво требовать что-то для музыкантов начинающего симфонического оркестра. Но в итоге ему удавалось победить систему — в этом и был феномен Арнольда Михайловича. Он отвечал за свой коллектив и добивался всего силой воли, уверенностью в своей правоте и упрямством руководителя. И это касалось не только жилья – ведь не было нотного материала, репетиционной базы,  а ещё надо было сделать детские сады, заработную плату, позаботиться о медицине для артистов — каждый мог к нему обратиться за помощью и получить её. Конечно, кроме тех часов, когда он стоял за пультом. Перед оркестром это был диктатор, талантливейший художник, который отлично понимал, как должно звучать то или иное произведение. Маэстро воспитывал и новосибирскую публику, прививая ей хороший вкус и ставя своей целью популяризацию классической симфонической музыки.

Когда мы только начинали свою деятельность, собрать зал было непросто, но благодаря абонементам, в том числе детским, очень скоро наши выступления начали проходить с аншлагом. Так происходит и по сей день: к нам уже водят своих детей и внуков люди, которые ещё малышами слушали Новосибирский симфонический оркестр. Кац требовал от своих музыкантов высочайшего уровня мастерства, и к себе тоже относился со всей строгостью. Например, Арнольд Михайлович мог открыть ноты произведения, которое мы исполняли каждый год, сыграть пару тактов, а потом остановить музыкантов со словами: «И какой дурак написал эти штрихи?!» И ему тогда тихонько отвечали из оркестра: «Это вы, Арнольд Михайлович». И он не обижался.

С годами менялось его ви́дение произведения, он постоянно работал над качеством исполнения. И добился того, что  наш оркестр приобрёл известность Мы много выступали по всему Советскому Союзу, оркестр Каца стал занимать лидирующее положение, становился лауреатом конкурсов. А с 1970 года начались наши зарубежные гастроли. Тогда было безумно сложно выехать из-за сильнейшей внутренней конкуренции. Первой нашей страной стала Болгария. А потом Италия, где выступление оркестра Каца произвело настоящий фурор: мы получили восторженные рецензии тамошних критиков. Я помню заголовок одной из газет: «Вчера в театре «Комунале» состоялся концерт большого симфонического оркестра из маленького провинциального города Новосибирска». А дальше шла профессиональная критика, в которой очень положительно отзывались о дирижёре и об оркестре. С тех пор «Оркестр Каца», так стали называть оркестр, не только заявлял миру о себе, но и представлял Новосибирск как один из культурных центров России. Мы выступали в Италии, Испании, Югославии, Австрии, Хорватии, Финляндии, Китае, Шотландии, Португалии, Германии, Бельгии, Японии, Литве, Польше, Англии.

Но что было сложнее всего?

Трудностей всегда хватало. Я помню случай, который хорошо раскрывает характер Арнольда Михайловича. В советские годы чтобы выехать за рубеж, мало было получить приглашение — поездку в обязательном порядке должен был одобрить областной комитет КПСС в лице выездной комиссии. Эту процедуру проходили все коллективы Советского Союза. Решение комиссии никогда и нигде не оспаривалось. Люди, которые вызывали сомнение, просто не допускались. И вот как-то раз в список невыездных попал наш первый трубач. Узнав о решении выездной комиссии, Арнольд Михайлович был вне себя. Ну как можно ехать на гастроли без него? В Москве ещё можно было быстро договориться, пригласить музыканта необходимого уровня и специальности из другого оркестра, но в Новосибирске найти замену было просто невозможно. И вот мы с Кацем пошли в обком, где он заявил, что без своего солиста оркестр вообще не поедет ни на какие гастроли.  Арнольд Михайлович не побоялся поставить ультиматум и положить на стол свой партийный билет. И он добился своего: это был уникальный случай, когда выездная комиссия пересмотрела своё решение!

Ещё вспоминаю случай, когда благодаря инициативе маэстро, Министерство культуры РСФСР вывело оркестр из первой категории за рамки категорий, разрешило нашему оркестру быть вне категории, что ещё больше расширило наши возможности, в  том числе финансовые, поскольку в то время от того, к какой категории относился оркестр, зависели и количество ставок, и уровень заработной платы. 

Кроме того, одной из проблем было отсутствие зала. До открытия в 2013 году Государственного концертного зала имени А. М. Каца наш оркестр был вынужден снимать помещение. Мы арендовали  сначала Концертный зал в оперном театре, где даже не было подходящей акустики, поскольку две стены зала были из стекла. С 1992 по 2007 оркестр репетировал в ДК «Строитель», а выступал в ДКЖ.   

Арнольд Михайлович Кац постоянно поднимал вопрос строительства зала на встречах с представителями органов власти. Виктор Александрович Толоконский, сначала занимавший пост мэра, а позже – губернатора, с большим уважением относившийся к нему, планировал построить зал, но при жизни Каца, к сожалению, не успел. В 2007 году, когда Арнольда Михайловича не стало, Виктор Александрович попросил собрать весь оркестр, и когда собрался коллектив, сказал, что очень виноват перед маэстро и пообещал как можно скорее построить концертный зал, который мы попросили назвать в честь Арнольда Михайловича.

Как вы пережили утрату Арнольда Михайловича?

Безусловно, это было тяжело. Ведь даже когда он болел, сознание, что маэстро в городе, давало нам уверенность в том, что всё идёт по плану. Ведь даже после тяжелейшего инсульта вопреки прогнозам врачей он продолжал выходить к оркестру и дирижировать. Когда же Арнольда Михайловича не стало, мы все растерялись и  даже не могли представить, как работать без него? Но надо было взять себя в руки. Был предпринят ряд принципиальных шагов, который помог оркестру сохранить тот профессиональный уровень, который был при Каце. Импульс, который он передал нам, побуждает  продолжать его дело. Помимо организации концертов и гастролей мы проводим ряд международных фестивалей, в том числе Международный Рождественский фестиваль искусств, Транссибирский арт-фестиваль. Когда оркестр Каца потерял своего дирижёра, нас стали редко куда-то приглашать. И вот как-то к нам в город приехал известный пианист Денис Мацуев со своим концертом. Он давно был знаком с маэстро: на третьем туре конкурса Чайковского, когда Денис Мацуев получил свою первую премию, финалом дирижировал именно Арнольд Михайлович. И я обратился к Денису с просьбой помочь нам и пригласить наш оркестр на фестиваль; конечно, он согласился. Мы поехали на знаменитый фестиваль «Крещендо», а потом на «Звёзды Байкала». И именно там я встретил Вадима Репина и спросил, почему у нас в Новосибирске не проходят подобные фестивали? Эту идею мы с ним обсуждали примерно в течение полутора лет. И вот Вадим Репин в очередной раз приехал к нам в Новосибирск, и я повёз его на стройку будущего Государственного концертного зала имени А. М. Каца. Помню, как мы шли по кирпичам и доскам, кресел ещё не было, но сцена уже была обозначена. Вадим на неё вышел и спросил: «А почему вы со мной больше о фестивале не говорите? С таким концертным залом он, конечно, будет!» Потом были встречи с правительством, и фестиваль Репина поддержали. Мне всё время казалось, что за этой инициативой тоже стоит фигура маэстро Каца. Это был художник с несгибаемой волей, вкладывающий всего себя в творчество, и я надеюсь, что память о нём не угаснет ещё долгие годы.