Правда жизни и магия фэнтези

«Книжная Сибирь» согревает: в Новосибирске с 21 по 23 ноября с большим успехом прошёл XI Международный фестиваль «Книжная Сибирь». В течение трёх дней ГПНТБ СО РАН и другие площадки города стали центром притяжения для всех, кто любит книги. Фестиваль в очередной раз подтвердил статус одного из ключевых культурных событий Сибири, объединив литературных энтузиастов, писателей, читателей и культурных деятелей — всего около 10000 посетителей, 43 писателя и эксперта, более 100 участников книжной ярмарки; 111 мероприятий включали литературные встречи, мастер-классы, лекции и круглые столы. Хедлайнерами «Книжной Сибири» стали известные писатели: Юрий Поляков, Татьяна Устинова, Марина Москвина, Андрей Дмитриев, Таша Муляр, Алекс Хилл, Ольга Громыко, Андрей Павлов, Женя Гравис, Алекс Лини, Варвара Заборцева и поэт-военкор Анна Долгарева. Особой популярностью пользовались встречи с экспертами и блогерами — Юлией Комаровой, Светланой Шаклеиной и Никитой Яночкиным. Новосибирскую литературную сцену представили Наталья Берязева, Евгения Русинова, Ольга Харитонова, Алена Селютина и многие другие талантливые авторы, чьи творческие встречи и презентации собрали полные залы. Наша редакция традиционно подготовила ряд эксклюзивных интервью со звёздами фестиваля.

LT: Андрей Викторович, вы впервые на фестивале «Книжная Сибирь» – поделитесь впечатлениями. Возможно, открыли для себя новые имена и издательства?

АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ:Приятно удивляет высокая концентрация хороших книг – здесь представлены все основные российские издательства, а также немало сибирских. В силу своих пристрастий я обратил особое внимание на авторов издательств «НЛО» и «Роща» – рад их экспансии. А главное, что меня радует – это большой интерес к фестивалю среди любителей книг.

А вообще по вашим ощущениям много сегодня читают книг?

Читать, конечно, стали меньше, если сравнивать с советским временем. Александр Солженицын как-то сказал, что одно слово правды перевернёт мир. Но если на людей обрушивается миллион слов правды об их жизни и стране, то психика накую нагрузку с трудом выдерживает. В итоге люди начинают отстраняться от этой информации и искать другие, более спокойные варианты досуга. Стали появляться фэнтези, постмодернистские тексты, позволяющие отвлечься и развлечься. И это нормально.

Но, казалось бы, в последнее время ситуация меняется к лучшему?

Да, но приоритеты у читателей не сильно изменились. Например, когда говорю, что я писатель, то меня сразу спрашивают про фэнтези – люди говорят о том, что они ждут. А я его никогда не писал, поэтому мне остаётся лишь развести руками.

Ценителей традиционной прозы или, как говорят, серьёзной прозы, их действительно мало. Но тут мне хочется вспомнить эпизод, когда в XIX веке английские писатели пригласили французских коллег в Лондон на обед. Французы взяли с собой Тургенева, который в это время жил в Буживале. И вот английский писатель Уильям Теккерей спрашивает у Тургенева: «Какие книги у вас читают в России?» На что Тургенев сказал, что читают в основном литературные журналы «Отечественные записки», «Вестник Европы» и другие. Теккерей спросил, сколько у этих журналов подписчиков. Тургенев объяснил, что прошлый год был хороший – на журналы подписалось пять тысяч человек. «И вы считаете, что у вас есть литература?» – удивился Теккерей. Тургенев обиделся и сказал: «У нас есть писатель-сатирик, похлеще вас – его зовут Гоголь». На что Теккерей возразил: «Писатель, который издаётся в стране, где 5000 подписчиков на все журналы, и которого не знают в Европе, не существует». Теккерей оказался неправ – Гоголь покорил мир. И когда мы говорим, что сегодня тиражи книг и литературных журналов малы, это ещё ничего не значит, поэтому я не сетую по поводу того, что серьёзных писателей сегодня мало читают.

Вы преуспели не только в литературе, но и в кино… 

Более чем за 40 лет можно вполне успеть сделать что-то интересное в разных сферах. И всё же литература для меня сегодня более интересна. Кино я страстно любил в юности. Одной из радостей учёбы во ВГИКе было то, что мы в день смотрели по три фильма, которые сложно было бы увидеть где-то ещё. Сегодня все мои творческие идеи связаны с прозой. Пишу я долго – например, повесть «Воскобоев и Елизавета», на которой я сформировался как прозаик, писал почти 12 лет.Она, кстати, была номинирована на премию «Русский Букер». Я рад, что получилось не спешить.

Сейчас обсуждают вашу новую книгу – роман «Ветер Трои», который в этом году вошёл в шорт-лист Национальной литературной премии «Большая книга». Кажется, что как только у вас выходит новая книга, она сразу получает литературные премии – как вам это удаётся?

Неожиданностью для меня были лишь мои первые номинации, а потом к этому привыкаешь. Видимо, недаром говорят, что первую половину жизни ты работаешь на имя, а вторую – имя работает на тебя. Но, конечно, я всегда рад интересу со стороны читателей и экспертов.

Идея книги «Ветер Трои» появилась во время путешествия по Турции – я подумал, а кто ещё мог бы совершить такое путешествие, но немного при других обстоятельствах? Оформился замысел уже в Греции, на острове Корфу. Как только мне становится ясен финал книги, остальное – лишь работа. Без этого чёткого понимания я не начинаю писать. Для меня это примерно как с жизнью: попробуйте изложить сюжет жизни любого человека – и вы наверняка запутаетесь. Но вот после того, как жизнь оканчивается, сюжетная линия, хотя бы в основных чертах, сразу складывается сама собой. Так и с художественным вымыслом, где концовка – это маяк в сюжетном океане.

Интересно, как проходит обычный день писателя?

Я человек ленивый, поэтому встаю где-то в 9 часов – выпиваю кружку чая и потом час гуляю с собакой по парку, о чём-то всегда размышляю. Потом возвращаюсь, завтракаю и в 11 часов начинаю работать. Продуктивный период для меня – часа четыре в день. Можно и больше, но тогда появляются свои издержки.

Стоит отдать должное, что издательства меня не торопят. Помню, мой роман «Призрак театра» был анонсирован в журнале «Знамя», но книга вышла лишь года через три. В киноиндустрии, конечно, всё иначе – там есть жёсткие сроки для завершения сценария. Неудивительно, что мне больше нравится писать романы.