Что такое смерть трагедия, ужас, избавление, радость?

Дни нашей жизни полны тревог, трагических известий и мучительной непредсказуемости и самого близкого грядущего. Сложилось поразительно противоречивое положение: во-первых, скоро будет три года, как мы воюем и хороним лучших своих сыновей, кровь и смерть расширяют свою территорию, а во-вторых, в стране красочные фестивали, конкурсы и концерты, увеселениями и забавами плотно заполнен эфир, юмористы многоопытно и квалифицированно сбивают нас на сотрясающий атмосферу инфернальный, обесточиваюший человеческую душу, хохот... Плюс наркомания, разврат, гнилословная речь. Неудивительно, что в этих условиях у людей рождается необычайно много вопросов от самых простых и наивных до самых глубоких и встряхивающих. Как пережить обрушившееся на человека нежданное-негаданное горе, смерть родных и близких, особенно молодых, как всем нам выбраться из погибельного тупика и встать-таки на неложный путь восстановления утраченных основ здоровой общественной, государственной и просто человеческой жизни?
По настоятельным просьбам наших читателей редакция журнала намерена опубликовать ряд статей и интервью на тему переживания смерти, о бессмертии, о высшем смысле человеческого существования.

НАЧИНАЕМ С ОПУБЛИКОВАНИЯ МАТЕРИАЛОВ ПОД ОБЩИМ НАЗВАНИЕМ «КУЛЬТУРОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СМЕРТИ И БЕССМЕРТИЯ» СТАРЕЙШЕГО СИБИРСКОГО КУЛЬТУРОЛОГА, ПРОФЕССОРА ЮРИЯ ГРИГОРЬЕВИЧА МАРЧЕНКО.

Первое прикасание – «Что есть смерть: трагедия, ужас, избавление, радость?». Второе – «тот свет», «иной мир»: догадки, предположения, доказательства». Третье прикасание – «Человеческое бессмертие: от мечты к проектам».
Редакция надеется, что это лишь начало чрезвычайно сложного, трудного и ответственного разговора на тему, так или иначе волнующую всех и каждого.

Временность, быстрая текучесть человеческой жизни, сгрудившиеся трагические встряски момента, людские потери властно заставляют задуматься – кто ты, человек, откуда пришёл, для чего живёшь и умираешь? Способов искания утешительных ответов историко-культурное время накопило много. Сначала надо оговориться: из массового образования всех видов и ступеней живущим поколениям на эту тему почерпнуть нечего. И гуманитарий с его вкусом к сложности, и технарь с его культом точности и доказательства числом такой темы «не проходили». Всегда спасало самообразование, но это уже как кому посчастливится. Авторский «способ» найти ответ – что-то похожее на беседы с талантливыми, мудрыми людьми, вопросоответные встречи. С покинувшими белый свет – воображаемые, с теми, кто пока здесь, живые – лицом к лицу. Тексты ушедших лучше воспринимать как письма каждому из нас, как личные письма.

В огромной массе своей мы утратили способность сосредоточенного чтения. Необходим внутренний строгий запрет суеты, попутного общения. О таинственном, мистическом, приводящем душу в трепет на всю её глубину больше пользы читать в полном одиночестве. Помни, современный человек, что вокруг тебя сформировалось рассеивающая твоё внимание и жизненные силы увеселяющая и расслабляющая жизненная среда. Выход – в сосредоточении.

О смерти пишут самое разное, но преимущественно печальное и тревожное. Для большинства ужаснее события, чем смерть, в человеческой жизни нет. Смерть страшит, повергает в уныние одних, заставляет «плакать и рыдать» других, оглушает, побуждает к глубокой думе третьих. Чины, счета в банках, возрасты, способности, образование – всё это и ещё многое иное разделяет людей, рассаживает их на иерархической лестнице. Президенты, премьеры, диктаторы, тираны, «хозяева мировых денег», все добившиеся громкой славы, имеющие законные и самодеятельные привилегии, не боятся даже самого сурового закона. Но всех их пугает и сильно тревожит единственное событие в жизни, которое непременно наступит. «Сильные мира сего», известные люди ищут как спрятаться от смерти: заказывают медицине омолаживающие технологии, переезжают жить в лучшие климатические регионы страны и мира, организуют себе места в криогенных хранилищах, останавливают свою жизнь, ставят свою смерть «на паузу» до лучшего времени, когда их неизлечимые болезни будут побеждены. Надеются, что наука и медицинская инженерия раньше или позже раскроют-таки тайну бессмертия. Такая реорганизация судьбы проводится в США уже более полувека. Сотни людей криозаконсервировались. Число желающих сделать то же самое год от года растёт. На очереди уже около полутора тысяч человек. О своих пациентах врачи криогенной клинки говорят как о живых людях. Существует журнал Alcor Cryonics. Крионика – новый тип «Скорой помощи», везущей человека в …будущее. Правда, врачи криогенной клиники дают пациентам только одно – надежду.

Страх перед естественной, «нормальной» смертью (а тем более, когда тебя зацепила непобедимая болезнь) – мощная побудительная сила для поиска как минимум отсрочки гибели. Редкие люди, и то это, как правило, философы, чаще – далёкого прошлого, высказываются о смерти мягче, без особого эмоционального накала. Обычно же, там где говорится о смерти, в ходу слова «страх», «ужас», «необычайная тревога», «горе горькое», «человеческая трагедия»… Смерти люди боятся и уклоняются от разговоров о ней.

Современный французский философ Владимир Янкелевич, первый в мире создатель «системы философии смерти», исследует предмет в разных аспектах – социальном, демографическом, статистическом и ином, где трагизм события снимается, ибо смерть здесь абстрактна, безличностна, «нормальный эмпирический феномен».
Но когда смерть личностна, человеческое горе, то это уже «бездна, которая внезапно разверзается на неостановимой жизни». В другом случае у философа смерть является «абсолютно неизлечимой болезнью». Янкелевич после долгого размышления о смерти пишет: «Спор сознания и смерти, любви и смерти, свободы и смерти неразрешим. Очевидной, но всё же ускользающей предстаёт для людей тайна смерти». У него в большом, многоаспектном труде La mort есть, можно сказать, всё – и боязнь смерти, и стояние перед нею как перед «вещью в себе», абстрактно-банальное восприятие её… А вот античные философы, и первый из них Сократ, считали, что из всех людей меньше всего боятся смерти философы. Сократ говорил: «Те, кто подлинно предан философии, заняты по сути вещей, только одним – умиранием и смертью» (Платон. «Федон»). Он считал, что самый большой страх в человеке – это страх смерти, философия всеми силами пытается избавить его от этого страха. Янкелевич называет смерь «неизлечимой болезнью», Сократ называет жизнь болезнью, а смерть выздоровлением души от жизненных невзгод. Тело — тюрьма для души. И ещё при их совместной жизни надо защищать душу от требований тела. Тело мешает обретению мудрости в следующем из миров.

Но мы бы значительно уменьшили сумму душевно-духовных свойств человека, если бы умолчали о «желанной смерти», о героической смерти как о сознательном самопожертвовании при защите Родины или при спасении терпящих бедствие людей. Пример. Феврония призывает: «Приди, моя милая смерть, моя желанная гостья, отведи меня в золотой град, где почивает мой возлюбленный». Она желает через смерть соединиться с князем Всеволодом, с кем разлучилась в жизни…

Прежде чем пройтись по ряду энциклопедических источников и некоторым авторским трудам, содержащим определение понятия смерти, обратимся к этимологии слова «смерть». Посмотрим, что на этот счёт наработано.

«Смерть» – исконно русское, славянское слово. Оно проис­ходит от слова «уМЕРАние». Мера жизни исчерпана.

«Смерть», вероятнее всего, происходит от западнославянского «мерность». «Мерть» – уход из жизни. С приставкой «с» у лингвистов – это буквально «хорошо». Своя смерть, самостоятельный уход из жизни. Ненасильственная кончина человека. Существует много слов без приставки «с», связанных со смертью ( «мрак», «мор», «мертвец», «морока», «мороз»…).

В мифологии древних славян смерть была олицетворена в богине Морене – покровительницы зимы и смерти. Морена управляла закатом солнца, наступлением ночи, приходом зимы с ураганами и ветрами. Есть и другая версия происхождения слова «смерть», по смыслу мало отличающаяся от приведенной, но по принадлежности языку и народу – интернациональная. К истине следовало бы идти от праязыка. Но о праязыке много длительных споров и борьбы. Автор статьи разделяет обстоятельно доказываемую версию: «Славянский народ – древнейший на Земле, а русский язык – праязык всех европейских народов». Добавим, «В начале было Слово», и оно было славянским. Но русский народ (и все славянские народы) сегодня в глубоком упадке, и никто на Земле не знает, когда он из него выйдет. И выйдет ли…

В Кратком философском словаре, изданном в 1954 году, статья о жизни есть, а о смерти – нет. Краткий? 703 страницы! Но не оказалось места для потрясающе великой и грозной категории. Замалчивание смерти оборачивается отвлечёнными, поверхностными, легкомысленными суждениями о жизни. Философский энциклопедический словарь (1983 год). Здесь смерть подаётся как «естественный конец всякого живого существа». Только человек осознаёт свою смертность. Марксистская философия снимает страх смерти утверждением о продолжении жизни после смерти – индивид как носитель всеобщего остаётся жить в роде. Бытие человека признаётся только посюстороннее, связь его с трансцендентным, божественным миром объявляется иллюзорной.

Марксистско-ленинскую философию словарь называет оптимистичной – «человек и после смерти остаётся жить в результатах своего творчества», в чём, выходит, и состоит его бессмертие. Новый энциклопедический словарь (2001 г., 1456 с.) смерть человека связывает «с прекращением прежде всего дыхания и кровообращения». Различает два основных этапа смерти: клиническую смерть и следующую за ней биологическую, или истинную, – необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях. В Словаре русского языка С. И. Ожегова самое короткое из всех известных определений смерти – «прекращение жизни». В Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля читаем:

«Смерть – конец земной жизни, кончина, раз­лучение души с телом, умирание, состояние отжившего. …Конец плотской жизни, воскресение, переход к вечной, к духовной жизни. Человек рождается на смерть, а умирает на живот, на жизнь».

Что тут сказать? Вот уж действительно разные эпохи!

Постсоветское официальное толкование смерти ещё более материалистическое, бездуховное, чем советское. Такие огромные системы, как советская власть, СССР, «советская культура» скоро не умирают и живут долго фрагментарно, в каких-то переименованных элементах, превращённых формах. Сколько должно умереть поколений после переворота 1991 года, чтобы вместо микст-жизни, крошева, наступила действительно какая-то новая жизнь. Советская власть семь десятилетий боролась с «пережитками прошлого», так и не успела их побороть. А что могла успеть сделать славного Российская республика? А РФ? С 1917 года, в одном столетии, страна наша имела пять имён: Российская империя, Российская Республика, РСФСР, СССР, РФ. И исчерпан ли именной список? Одно общее было в перечисленных гособразованиях – трещал хребет государство- и культурообразующего русского народа. Вымирание, физическая и духовно-нравственная деградация стали с увеличением скорости и объёма нарастать. Бытование смерти как явления безличностного, абстрактного и иного подобного обычно и естественно в жизнеустойчивом, созидающем обществе. При состоянии худом восприятие смерти всё больше изменяется на личностное, плачевное и печальное, на общенародное горе.

В советской идеологии тема смерти была табуирована. Всюду бодрые «Да здравствует!» Песни напоминали: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» и что «нам нет преград ни в море, ни на суше». А тот первый старатель новой, счастливой жизни, которому выпадал смертный жребий, бодро пел: «Умираю, но знаю, наше солнце взойдёт…» Самые широкие массы народа накачивались безграничным оптимизмом, социалистическим патриотизмом и неиссякаемым жизнелюбием, также социалистическим. Из-под запрета смерть лишь на короткое время освобождалась и вступала в «светлую, счастливую жизнь», приглушала здравицы. Случалось такое при уходе вождей. И сразу проступали скорби на лицах соратников (кто разберёт, где они действительные, где деланные?), звучала мировой славы траурная музыка… Загадочно поведение большевиков-коммунистов. Они, ярые, воинствующие атеисты в одночасье могли оказаться сторонниками оккультного язычества. Притом глубоко древнего. Умер Ленин. Вождя мумифицируют. Строится Мавзолей – вечная усыпальница¹. Появляется заклятье «Ленин и теперь живее всех живых» за подписью В. Маяковского. Появляется и другое сакральное оповещение: «Ленин жил, Лени жив, Ленин будет жить!» Коммунистические «нетленные мощи», памятники, бюсты, портреты, ленинские уголки… Попозже повсюду запоют кантаты, «херувимские» песни. Ни один хор ничего не мог спеть на сцене, если его программа не начиналась с дани сакрализованному вождю и его партии. Титул «вождь мирового пролетариата» Ленину был присвоен посмертно, сразу после похорон.

С октябрьского переворота 1917 года самая красивая площадь страны стала превращаться в государственное кладбище со всё фокусирующим Мавзолеем. Мавзолей с тех пор имеет разные службы, лабораторию по сохранению и регулярной чистке «мощей», бюджеты. Немногие русские люди понимали тогда, что происходит, а теперь их ещё меньше. Секреты, тайны, гибель людей, с чьей-то точки зрения недостойных осведомлённости. «Советская культура» решительно освобождалась от темы смерти, страха, ужасов, пессимизма. С этой целью сепарировалось литературное, народно-музыкальное наследие, даже сказки, пословицы и поговорки. Бдительно служил идеалам новых правителей корпус непрошибаемых цензоров. Штурмовалось небо и всё небесное. Древнему «штурмовику», «первому борцу с религиозным мракобесием» Иуде Искариоту в старинном городке Свияжске был поставлен памятник. На митинге по поводу его открытия выступал наркомвоенмор Л. Д. Троцкий. Кстати, известно, что наркомпрос А. В. Луначарский симпатизировал героям инфернального мира (преисподней) Люциферу, Каину и другим.

Великая Отечественная война реабилитировала смерть, обрушилась на народ десятками миллионов убитых и искалеченных. Но уже с 1946 года с улиц, рынков городов стали удалять безруких, безногих, слепых военных инвалидов, просивших милостыню. Их тела-обрубки напоминали о бренности человеческой жизни, о смерти. Они, по мнению советских властей и их идеологов, портили представление о солнечно-счастливой социалистической жизни. Скорая и массовая «мобилизация» милицией и чекистами искалеченных войной и социалистическим трудом пришлась на 1949 год. С поездов снимали тысячами поющих, играющих на гармонях, балалайках, гитарах увечных. И просто просивших копейку у пассажиров, обращаясь к ним «Граждане!», значительно реже – «Братья и сёстры!» Сотнями тысяч в зековских теплушках развозили несчастных по монастырям, где были наскоро построены интернаты для инвалидов войны и труда. Интернаты были в ведении …МВД. Странно и унизительно – у защитников Родины отбирались паспорта и солдатские книжки. А сколько же всего было искалеченных и выброшенных за борт жизни? Инвалидов войны насчитали 2576000 человек, из них одноруких и одноногих, безруких и безногих – 460000 человек.

Автор данной статьи, будучи тогда подростком, часто ходил на рынок посёлка Южный под Тулой, чтобы послушать пение под собственный аккомпанемент на старенькой гармошечке молодого солдата без ног и с выжженными взрывом глазами. На ношенном-переношенном пиджачке горели начищенные медали. Начинал он обычно с песни «Грустные ивы» о герое-пограничнике, стоявшем в грозную ночь в дозоре. Пел как никто, с какой-то особой, несказуемой печалью... Очень хотелось научиться играть и петь, как этот искалеченный герой. А когда научился и даже стал профессионалом, не любил играть и петь задорные, развесёлые песни.

И вот наступил день, когда из состава городского шума исчезли постукивание костылей, скрип протезов, жужжание юрких самодельных тележек на шарикоподшипниковых колёсиках… Смерти запрещалось показывать себя ни в целом, ни в фрагментарном виде. Нищетой, унизительными облавами, изоляцией как преступников отплатила страна своим изувеченным защитникам, потерявшим здоровье, семьи, кров… В интернатах и без того скудное содержание разворовывалось. Даже партийные руководители-инвалиды войны (и не самых тяжёлых категорий) не могли подняться по служебной лестнице выше райкома партии. Вождю нельзя хромать или ходить с палочкой.

Обратимся к религиозно-духовным и светски-духовным мыслителям о смерти, философам, учёным, богословам, священникам. Откроем и подлинно русские энциклопедические издания и неторопко, что-то и с повтором, прочтём о смысле этого устрашающего сверхпонятия.

Святитель Тихон Задонский преподаёт смерть как начало вечности². Смерть есть неизбежный удел всех людей. Смертью, как вратами, всяк входит в вечность. Но пройдя эти страшные врата поток душ человеческих неминуемо разделяется: начинает всяк или блаженную или горестную и плачевную вечность. Телесная смерть прекращает союз души с телом – общее для всех. Плотскому человеку смерть люта, но духовному мирна. Благочестивых смерть есть «приобретение»³, ибо приобретают жизнь вечную. Святые отцы, их молитвы напоминают грешнику о неизвестности дня и часа кончины, чтобы он успел раскаяться в своих грехах и беззакониях. Беззаконнующие христиане, как и неверующие и богоборцы удостаиваются общей неблагополучной участи. Бывает и запоздалое раскаяние – при смерти. Но и в нём надежда. Выходит, судьбу, как прижизненную, так и посмертную выбирает себе сам человек, наделённый Творцом свободной волей. В фундаментальном энциклопедическом издании⁴ пишется: «Смерть в сознании человека Святой Руси конец земной жизни, разлучение души с телом, воскресение, переход к вечной духовой жизни». «…Тело, когда умирает, теряет чувство и разрушается, а душа, когда умирает грехом, лишается духовного света, радости и блаженства, но не разрушается и не уничтожается, а остаётся в состоянии мрака, скорби, страдания.

«Кладбище» и «Размышления о смерти» святителя Игнатия Брянчанинова отличаются органическим единством, воплощением богословской, философской и художественной одарённости автора. И строгой педагогической, наставнической! Какой их жанр? Богословское сказание? Философские рассуждения? Исповедь? Проповедь? Рассказы? Здесь есть всё. По неторопливом и одиноком прочтении текстов (написанных в ХIХ веке) будут всплывать перед глазами картины твоей собственной неласковой жизни, как и огромного большинства русских людей. Не уйти потом от жгучего разговора со своей совестью. Какие-то «картины» поскорее бы убрать из «галереи», но увы, невозможно. О смерти святитель пишет: «Мы страшимся её, как лютейшего врага, мы горько оплакиваем похищаемых ею, а проводим жизнь так, как бы смерти вовсе не было, как бы вечны на земле». Остро потребное напоминание и всем нам: гроб не жребий, но общая участь. «Помни последняя твоя и вовеки не согрешиши»⁵ Нам надо преодолеть всецелую привязанность, даже прикованность к «хлебам земным». Христианство учит нас всежизненному аскетизму – через века напоминает святитель. Об источнике смертности человечества – первородном грехе – слышали, знают многие люди. Смерть – наказание. Но в святоотеческой литературе смерть рассматривается как оказание человеку Богом «великого благодеяния». Бог «не оставил его вечно пребывать в грехе». «Изгнание из рая – это как бы ссылка человека для очищения от греха и возращения в рай». Для того он и сокрушается её (смерти. –Авт.) силой, чтобы во время воскресения явиться здоровым, то есть чистым, праведным и бессмертным.⁶ Бог «устраивает так, что самоё наказание служит спасению. Ибо смерть разрушает нашу животную природу и таким образом, с одной стороны, останавливает действие зла, а с другой – избавляет человека от болезней, освобождает от трудов, прекращает его скорби и заботы и заканчивает страдания. Таким то человеколюбием растворил Судия самоё наказание.⁷ Сокращение срока нашей жизни – чтобы не удлинялся ряд грехов наших.⁸ Разумеется, что Бог как величайший Учитель соблюдает индивидуальный подход к ученикам Своим. Кому-то Он сокращает срок земной жизни, а кому-то – удлиняет, долготерпеливо ожидает обращения грешника.

Много размышлял о смерти Л. Н. Толстой. Проживаемую нами жизнь он считал не всей жизнью, а лишь «куском» её, открытым нашему взору. Яснополянский гений полагал, что незнаемая нами и невидимая жизнь вся откроется после смерти. В каждом изречении его философия смерти органически сочетается с его педагогикой смерти. Своим современникам и потомкам он советовал жить каждый день как последний,

«хорошо обращаться с людьми так, как будто прощаешься перед смертью. И тут не будет ошибки. Разве не всё равно, что тебя отделяют от смерти полчаса или полвека».

«Я знаю, что я исшёл от Бога и умирая, иду к Нему». Умереть, по Толстому, значит возвратиться туда, откуда пришёл. «А что там? Должно быть, хорошо, по тем чудесным существам детям, которые приходят оттуда». «Самые лучшие люди – дети, свежие оттуда, и старцы, готовые туда». Мы здесь высказались за бережливое отношение к своему невозобновимому ресурсу – живому человеческому времени, Толстой из почти полуторавековой дали сознаётся, что ближе к смерти «так ясно понимаешь, что нужно делать, чего не нужно».

Повышают тонус и заостряют внимание горячие, эмоционально высокого градуса вопросы о смерти нашего современника, митрополита Месогейского и Лавриотикского Николая. Вот несколько из них: «Почему мы ничего не знаем о будущей жизни, если, конечно, она существует? Ни один человек не возвращался с того света. И мы можем лишь предполагать, надеяться и верить?» «Если нас ожидает вечная разлука – для чего существует любовь?» «А если смерть – это дверь в жизнь вечную, где человек или навсегда соединяется с Богом, или навсегда, сознательно разлучается с Ним – почему мы не можем о ней знать?» «Что такое – наша жизнь? Если каждый из нас – ничтожная капля в бессмысленном море, то чего стоят все наши знания и достижения?» «Чего стоит наша история?» «Как такое может быть – что все наши таланты, достижения, победы, даже характер, даже любовь могут исчезнуть в любой момент? Исчезнуть как исчезают бытовые отходы…»
Далее митрополит говорит, что «ни на один из этих вопросов нет ясного и точного ответа». И пытается объяснить это «нет» тем, что «возможно их не существует в принципе, и возможно они пока скрыты от нас» по причине «состояния, в котором сейчас находится близкий человек». Ни один мудрец, ни один интеллектуал не может наверняка знать, что происходит, чтобы утешить нас». Остаётся нам «смирение и рассудительное молчание». Митрополит говорит здесь поддержке умирающего. Ему «нужна рядом любовь, сопереживание, сострадание, а не «всё будет хорошо», «ты поправишься», «потерпи немного». У смертного одра нужно молчание, тайная молитва (про себя). И если у провожающего есть вера, то он непременно передаст её умирающему, всем, кто рядом. Христос смертию смерть попрал. Смерть – «переход в иную жизнь». Православная Церковь – Церковь Воскресения. Старец Паисий Святогорец, один
из духовников моего коллеги, сплясал, когда узнал, что у него 4-я стадия рака.

Святые отцы, каждый по-своему, учат нас не бояться смерти, но готовиться к ней. Готовый её не боится. Так и плакать надо не о смерти, а о грехах; не смерть насылает скорбь, а нечистая совесть.

И человеку всегда надо помнить, что живое человеческое время – невозобновимый ресурс и беречь его надо от всяческих покушений.

И к известным времяизмерительным приборам и мерам следовало бы прибавить ещё один – сердцеудар. Узнайте среднюю продолжительность жизни в роду вашем по отцовской и материнской линиям (осильте хотя бы три поколения). Сложите данные линий и разделите на два. Положим, высчитали – 75 лет. Не забудьте отнять прожитое время. Воображаемые пожизненные песочные и водяные часы впечатляют: там какая-то последняя песчинка и последняя капля – смерть.

Зная, сколько у вас осталось сердцеударов, будете ли вы ими разбрасываться, например, на ссоры, на осуждение коллег, на стадионный рёв, на выслушивание пошлостей целых стад юмористов и весельчаков-затейников?

Не говоря уже о женоподобных певунах, зомби-парадах и пробивающихся в моду «ночах первокурсников».

В источниках по теме смерти довольно часто встречаются советы и образцы: «учиться умирать» и «готовиться к смерти». Второе – бесспорно. А первое – спорно, может вызвать и улыбку. Умирает любой человек впервые. Ученье предполагает множественные повторы ради улучшения или переделки сделанного. Как установить степень успешности учения? Применить балльную систему? Так с наукой умирания и до второгодничества дойти можно.

Пожизненно готовиться к уходу означает необходимость сплава памяти о смерти (memento mori) с памятью о жизни (memento vivere). Без такого сплава жизнь обессмысливается. Притом, ориентироваться так возможно на цель целей этой подготовки – победу над смертью.

Читать вторую статью цикла. 

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1. Кстати, в Новосибирске в 1926 году была завершена постройка Дома Ленина, похожего на Мавзолей. На его фронтоне огромными буквами было написано «Ленин умер, жив ленинизм». Эта идеологема просуществовала до 1933 года.
2. Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. – М.:«Самшит», 1996.
3. Флп. 1,2.
2. Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. – М.:«Самшит», 1996.
3. Флп. 1,2.
4. Святая Русь. Большая энциклопедия Русского Народа. Том Русское мировоззрение. М., 2003.
5. Сир.7,39.
6. Феофил Антиохийский, 113, 239.
7. Святитель Кирилл Александрийский, 113, 629.
8. Преподобный Ефрем Сирин, 113, 239.