Культура любви, или смысл отцовства в современном мире

LT: В нашем предыдущем интервью, посвящённом понятию настоящей любви, вы говорили о всемогуществе любви Бога Отца к Своему сыну Иисусу Христу, а также к человечеству в целом. Но тогда как образ материнской любви является для всех достаточно понятным, что же это за «всемогущая» отцовская любовь? Кто такой отец и чем его любовь отличается от материнской?
МАУРО ЛОНГИ: Ответ на этот вопрос нам предлагает библейское откровение, в частности, Книга Бытия, которая рассказывает нам о Боге, показывающем человеку, что на самом деле значит быть отцом.

Космос, необъятный и такой разнообразный, мир всех живых существ, вписан в отцовство Бога как в его источник. Он в него вписан, конечно, в соответствии с критерием аналогии, благодаря которому мы можем понять уже в первой и второй главах Бытия суть отцовства. Ключ к его интерпретации лежит в принципе образа и подобия Богу, который библейский текст особо подчёркивает (Быт 1:26). Бог творит благодаря своему слову: Sia! («Да будет!» – прим. переводчика) (Быт 1:3). Показательно, что в случае с сотворением человека это слово Бога дополняется ещё такими словами: Facciamo l'uomo a nostra immagine, a nostra somiglianza («Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» (Быт 1:26). Прежде чем создать человека, Творец словно погружается в себя, чтобы искать образец и вдохновение в тайне своего Бытия, которая уже проявляется здесь в некотором роде как божественное Мы. Из этой тайны путём творения возникает человеческое существо: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1:27).

Поэтому Бог – это прежде всего отец, потому что Он – Создатель. Так как Он создал нас, мы принадлежим Ему: человеческое существо как таковое происходит от Него, и поэтому человек добр, ведь Бог – это бесконечная отцовская доброта, а человек – это присутствие Бога, личного Бога, который создал человека как личность, по Своему образу и подобию.

Тогда, возможно, мы сможем лучше понять, кто такой отец в человеческой семье и чем его любовь отличается от материнской.

Отец – это тот, кто в своей мужественности и родительской силе делает возможным в браке зачатие новой жизни. Отец – это тот, кто порождает эмоциональную и этическую связь, объединяющую его с сыном: он – pater familias римского мира, дающий начало роду, называемому во многих культурах кланом или династией, путём присвоения сыну своей фамилии.

Таким образом, отцовство основывается на признании родительской связи, принятии жизни сына и этическом уважении к своей роли отца в семье и к правам сына.

Отсутствие родителей в жизни ребёнка, в особенности отца, часто приводит к потере сыном смысла жизни.

Материнство, в свою очередь, включает в себя физическую способность давать жизнь, которая способствует глубокому структурированию женской личности: женский гений – так называл эту способность Святой Иоанн Павел II. Она позволяет жене, став матерью, обрести очень быстро зрелость и ощущение важности жизни и ответственности, которую она в себе заключает. Эта же способность procreare («рождать, производить на свет» – прим. переводчика) – термин, столь любимый великим теологом-моралистом, кардиналом Карло Кафарра – развивает в матери чувства и уважение к своему сыну, к этому конкретному ребёнку, помогает противостоять абстракциям, фантазиям, утопическим мечтам, столь часто смертельно опасным для существования личности и общества.

Мать даже в самых отчаянных ситуациях – и история прошлого и настоящего этому свидетель – обладает уникальной способностью переносить невзгоды, делать жизнь сносной, сохранять стойкую веру в будущее и, в конечном счёте, со слезами на глазах помнить о цене каждой человеческой жизни (см. Письмо епископам Католической церкви о сотрудничестве мужчины и женщины в Церкви и в мире, Конгрегация доктрины веры, 31.05.2004).

Мы неслучайно попросили вас проиллюстрировать понятие отцовской любви, ведь в наши дни кажется, что фигура отца всё больше отходит на второй план. Не говоря уже о том, что сам институт семьи сталкивается с огромными вызовами, а отцовство как будто теряет свою социальную ценность. Люди не только не понимают важности этой мужской роли, но даже сами мужчины не знают, что означает «быть отцом». Так ли это на самом деле?
Безусловно. Это происходит потому, что супружеская любовь требовательна, и она отвергается гедонистической и утилитарной культурой, в которой мы живём, особенно на Западе.

Но ведь именно в супружеском и семейном союзе-объединении человек призван реализовать свой дар и роль мужа и отца.

Подлинная супружеская любовь мужа, ставшего отцом, предполагает и требует от него глубокого уважения к жизни каждого члена семьи; и прежде всего отношения к женщине как равной по достоинству: «Ты не господин её, – писал святой Амвросий, – а муж её; она дана тебе не как рабыня, а как жена... Отвечай взаимностью на её внимание и заботу о тебе и будь благодарен ей за её любовь» (Exameron («Шестоднев»), V, 7, 19: CSEL 32, I, 154).

Со своей женой мужчина должен проживать «совершенно особую форму личной дружбы» (Святой Павел VI, Энциклика Humanae Vitae («О человеческой жизни»), 9). Если он христианин, муж призван развивать в себе новую любовь, искупленную любовь, проявляя прежде всего по отношению к своей жене то нежное и глубокое милосердие, которое Бог питает к каждому.

Поэтому именно любовь к супруге, ставшей матерью, и в то же время любовь к своим детям является естественным путём, на котором отец воплощает и утверждает свое отцовство. Особенно там, где социальные и культурные условия, о которых мы упоминали ранее, легко толкают отца к отстранению от семьи или, по крайней мере, к меньшему присутствию в ней. И это касается и воспитания: необходимо работать над восстановлением в обществе убеждения, что место и задача отца в семье и для семьи имеют исключительную важность, которую ничто не заменит (ср. Иоанн Павел PP. II, Omelia ai fedeli di Terni (Гомилия верующим Терни), 19 марта 1981 года).

Отец – это тот, кто в своей мужественности и родительской силе делает возможным в браке зачатие новой жизни. Отец – это тот, кто порождает эмоциональную и этическую связь, объединяющую его с сыном: он – pater familias римского мира, дающий начало роду, называемому во многих культурах кланом или династией, путём присвоения сыну своей фамилии  

Как показывает опыт, отсутствие отца приводит к нарушению психологического и душевного равновесия и значительным трудностям в семейных отношениях, равно как и в обратной ситуации: деспотичное присутствие отца, особенно там, где ещё сохраняется феномен мачизма, то есть неправомерного превосходства мужских полномочий, унижающих женщину и препятствующих развитию здоровых семейных отношений.

Я приведу несколько очень кратких признаний 15-летних подростков из Арезе (Милан), собранных в небольшой книжечке с многозначительным названием Vangelo secondo Barabba (Евангелие от Вараввы), которую один мой друг из университета Боккони подарил мне в далеком 1970 году (Ed Elle Di Ci, Асти 1976, стр. 93). Вот некоторые их высказывания:

«Больше всего на свете я хочу иметь отца»;

«Лучше смерть, чем жизнь без любви»;

«Я понял, что такое семья: мужчина, женщина, дети – все вокруг очага. Что бы я ни отдал, чтобы иметь её!»

Являя и переживая на земле само отцовство Бога (ср. Еф 3:15), отец призван гарантировать совместное развитие всех членов семьи: он будет выполнять эту задачу через щедрую ответственность за жизнь, зачатую под сердцем матери; более заботливое воспитание, разделённое с супругой (ср. Второй Ватиканский собор, Пастырская конституция Gaudium et Spes («Радость и надежда»), 52); профессиональную работу, которая никогда не разрушает семью, но учитывает потребность в её сплоченности и стабильности; пример радостной и зрелой жизни, который проще вводит детей в живой опыт их трансцендентной природы: жена и дети – это не вещи, которыми можно обладать или отвергать их, но они – личности (ср. Святой Иоанн Павел II, Апостольское увещевание Familiaris consortio («Братство семьи»), n. 25)

Почему для общества важна сильная роль мужчины и отца? Насколько сильно точно выстроенная иерархия «Бог – отец семейства – дети» влияет на культуру и экономику общества? Могли бы вы привести несколько примеров такого влияния в положительном ключе?

Сначала я отвечу на первые два вопроса.

Утверждая, что человек, в его мужской и женской ипостасях, – единственное создание на земле, задуманное Богом ради самого человеческого существа, христианская доктрина добавляет, что отец не может полностью обрести себя иначе, как через искреннюю отдачу себя. Это может показаться противоречием, но это совсем не так. Это, скорее, великий и удивительный парадокс человеческого существования – существования, призванного служить истине в любви. Любовь делает так, что отец реализует себя через искреннюю отдачу себя: любить для него означает давать и получать, ведь он не может ни купить, ни продать, но в супружеском союзе он может лишь свободно и взаимно дарить.

Ребёнок в силу своего существования уже является даром: даром человеческой семье. Новорожденный дарит себя родителям самим фактом своего появления на свет. Его существование – это уже дар, первый дар Творца своему созданию. В ребенке воплощается общее благо семьи. Как общее благо супругов находит свое воплощение в супружеской любви, любви, готовой давать и принимать новую жизнь, так и общее благо семьи реализуется через ту же супружескую любовь, воплощённую в жизни ребенка.

Да! Ребёнок – это общее благо: общее благо семьи и человечества, отдельных групп и многочисленных социальных структур.

Однако здесь необходимо провести важное различие в степени и условиях: ребёнок является общим благом, например, нации, к которой он принадлежит, или государства, гражданином которого он является; но он является таковым в гораздо более конкретной, уникальной и неповторимой форме для своей семьи; он является таковым не только как индивид, являющийся частью человеческого множества, но и как «этот человек».

Отцовская любовь говорит любимому сыну безусловное да. Отец любит сына не на основании тех или иных качеств, а любит саму его личность, которая есть нечто большее, чем сумма его качеств.

Источником этой отцовской любви, как мы уже отмечали выше, является Бог, который призывает сына к существованию ради него самого, и, приходя в мир, этот ребёнок начинает в семье своё великое приключение, приключение жизни.

Ребёнок имеет право на собственное утверждение в силу своего человеческого достоинства. Именно это достоинство определяет место человека среди людей, и прежде всего в семье. Действительно, семья, как никакая другая человеческая реальность, является средой, в которой человек может существовать ради самого себя, искренне отдавая себя. Именно поэтому семья остается социальным институтом, который не может и не должен быть заменен, как я уже говорил выше: семья – это святилище жизни, место, где жизнь, дар Божий, может быть должным образом принята и защищена от многочисленных нападок, которым она подвергается, и может развиваться в соответствии с потребностями подлинного человеческого роста (см. Святой Иоанн Павел II, Энциклика Centesimus annus (Сотый год), № 39).

Меня просят привести несколько примеров положительного влияния отцовской любви.
Я отвечу, что в этом святилище жизни сын находит в отце безопасность, поддержку, чувство собственного достоинства. Пример отца, который трудится ради пропитания и роста семьи, является источником благодарности для сына, который учится на примере отца трудолюбию в служении, потребности профессиональной компетентности, стойкости в преодолении препятствий и радостному стремлению быть полезным для многих.

Таким образом в нём исцеляются одиночество, социальная изоляция, равнодушие общества: сын не боится фигуры отца, он всегда возвращается в семью как в место бескорыстия, безопасности, поддержки, потому что он дышит там любящим доверием отца, который никогда не является по отношению к нему источником решающего или основанного на заслугах суждения.

«Ты должен доказать мне, что ты мой сын, ты должен заслужить моё отцовство» – требование, лишённое истины, которое вызывает у сына панику и страх неудачи.

Но именно в супружеских отношениях родителей, пронизанных любовью, сын учится быть уважаемым, любимым не за то, что он делает, а за то, что он есть. Он учится красоте семьи, восклицая: «Посмотри, как мои родители любят друг друга!» И в результате этого он наполняется надеждой и уверенностью в том, что сам сможет построить новую семью.

Давайте немного подробнее остановимся на этой теме и, возможно, попытаемся объяснить, почему важно, чтобы сильная мужская фигура оставалась опорой семьи или рабочей династии. Какие знания, навыки и ценности отец передаёт своим детям, чтобы они в свою очередь могли создавать крепкие семьи и служить обществу, выполняя работу качественно и профессионально, заботясь о людях и своем добром имени?
Думаю, я уже ответил, хотя бы частично, на ваш четвёртый вопрос.

Я бы добавил, что отец в семье призван жить и передавать культуру или цивилизацию любви. Это выражение связано с традицией раннего христианства, но также имеет точную привязку к современности. Этимологически термин civiltà происходит от civis – гражданин – и подчеркивает политическую составляющую существования каждой личности. Однако более глубокий смысл выражения «цивилизация» не столько политический, сколько, скорее, гуманистический. Цивилизация принадлежит истории человека, поскольку совпадает с его духовными и нравственными потребностями: созданный по образу и подобию Божьему, он получил мир из рук Творца с обязательством сформировать его по своему образу и подобию. Таким образом, из выполнения этой задачи возникает цивилизация, которая в конечном итоге есть не что иное как очеловечивание мира.

Истинное отцовство способствует подлинной человечности сына.

Хороший отец прежде всего отвергает так называемый безопасный секс, пропагандируемый эгоистичным и самореферентным техницизмом: речь идет об этическом утилитаризме, основанном на свободе, ориентированной в индивидуалистическом смысле, то есть на свободе без ответственности.

Безопасный секс – это антитеза любви, даже как проявление человеческой цивилизации в целом. Когда эта концепция свободы находит признание в обществе, легко объединяясь с самыми разными формами человеческой слабости, она вскоре проявляет себя как систематическая и постоянная угроза семье. В этой связи можно привести множество гнусных последствий, которые можно подтвердить статистическими данными, хотя немало из них остаются скрытыми в сердцах мужчин и женщин как болезненные кровоточащие раны.

Безусловно, противоречит цивилизации любви и так называемая свободная любовь, тем более опасная, что она обычно предлагается как плод истинного чувства, тогда как на самом деле она разрушает любовь.

Сколько семей разрушилось именно из-за свободной любви! Следовать истинному эмоциональному импульсу во имя любви, свободной от обусловленности, – значит на самом деле превращать человека в раба человеческих инстинктов. Свободная любовь эксплуатирует человеческие слабости, придавая им некий антураж благородства с помощью искушения и из-за благосклонности общественного мнения. Таким образом делается попытка успокоить совесть, создав моральное алиби. Однако при этом не учитываются все вытекающие отсюда последствия, особенно когда расплачивается за них не только супруг, но и дети, лишённые отца или матери и обречённые быть фактическими сиротами при живых родителях.

В основе этического утилитаризма, как известно, лежит постоянный поиск максимального счастья, но счастья утилитарного, понимаемого только как удовольствие, как сиюминутное удовлетворение ради исключительной выгоды отдельного индивида, вне или вопреки объективным требованиям истинного блага.

Любовь делает так, что отец реализует себя через искреннюю отдачу себя: любить для него означает давать и получать, ведь он не может ни купить, ни продать, но в супружеском союзе он может лишь свободно и взаимно дарить

Хороший отец борется с индивидуализмом, предполагающим использование свободы, при которой субъект делает то, что хочет, устанавливая самостоятельно истину того, что ему нравится или что для него полезно. Порочный отец не приемлет, что другие хотят или требуют от него чего-то во имя объективной истины. Он не хочет отдавать другим на основе истины, не хочет становиться искренним дарителем.

Отец-индивидуалист всегда остается эгоцентриком и эгоистом.

Один 15-летний мальчик – его звали Умберто – написал: «Я не верю в Бога, потому что мне всегда не везло и никто никогда не приходил мне на помощь. Я надеюсь, что однажды найдется кто-то, кто полюбит меня, и тогда я поверю» («Евангелие от Вараввы», под редакцией Сальваторе Грилло, Elle Di Ci Leumann, Турин 1974, стр. 95–96).

Другой молодой человек Клаудио, умерший в возрасте 22 лет, писал: «Как плохо стать взрослым, когда в детстве ты думал, что для того, чтобы быть хорошим, достаточно не красть варенье и каждый вечер чистить зубы, а потом наступает день, когда всё становится неправдой и всё становится другим, слишком другим. Ты осознаёшь свой эгоизм, свою ничтожность. Плохо взрослеть, ты видишь, как рушатся наши мечты, замечаешь, что это не тот мир, которого мы ждали. Я спрашиваю себя, что можно сделать... чтобы не продолжать разрешать нас обманывать» (там же, стр. 67–68).

Какие самые яркие примеры отцовства вы встречали в своей жизни? Возможно, это ваш собственный отец (какие правила он устанавливал в семье, почему они имели значение)? В целом, чем отличалось поведение этих мужчин в семье и их отношение к своей профессии?
Да, прежде всего это мой отец, который овдовел очень рано, имея пятерых детей; мы жили тогда в Лондоне, ему было 45, а моей матери – 40, когда она умерла от рака груди.

Мой отец был настоящим мастером. Мастером жизни, работы, спорта и приключений. По отношению ко мне он проявлял материнскую ласку и отцовскую силу.

Когда я вернулся в Италию, мне было шесть лет. Отец сразу же научил меня играть в теннис (у меня ещё не было сил держать ракетку в руке), а затем записал меня на многочисленные курсы, чтобы я совершенствовался в этом виде спорта. Я стал чемпионом! Он также отвел меня на футбольное поле и обучил роли полузащитника, сделав так, что в пятнадцать лет я участвовал в региональных юношеских турнирах в Лигурии, где поселилась моя семья. Он также был мастером по лыжам и парусному спорту! Он призывал меня: «Не бойся, умей рисковать!» Но прежде всего он научил меня любить, окружая меня своей привязанностью и заботой.

Наконец, он очень любил свою работу, был крупным руководителем в области международных морских перевозок. Он научил меня быть амбициозным, передал мне энтузиазм, свободу и чувство ответственности в учебе и в моих профессиональных выборах.

В некоторых моих школьных и университетских товарищах я иногда замечал дьявольское презрение, искреннюю ненависть к собственному величию. Я встречал и тех, кто считал себя врагом жизни, творческого равновесия, нарушителем природы. Они думали: «Я – неудавшееся создание».

Мой отец дал мне иммунитет ко всему этому.

У меня также есть великолепные примеры отцовства в божьих людях, в священниках, епископах и кардиналах. Ведь отцовство может быть не только биологическим.

Среди этих примеров божьих людей выделяется Блаженный Альваро дель Портильо, тогдашний прелат Opus Dei, четвёртый из восьми братьев, родившийся в Мадриде и проживающий в Риме. Я был призван работать с ним в течение двадцати лет. Мастер жизни, веры, стойкости, всю свою жизнь героически служивший Католической церкви и Opus Dei, которую он возглавлял с 1975 по 1994 г.

Есть и другие примеры отцовства со стороны важных ватиканских священнослужителей, учитывая мое присутствие на службе в Ватиканской курии в течение десятилетия 1997–2007 гг.

Я имею в виду кардинала Анджело Содано, государственного секретаря, с которым я провел 20 лет во время летнего периода в годы понтификата Иоанна Павла II, и кардинала Йозефа Ратцингера, одарённого смирением и беспрецедентной богословской мудростью.

Могу сказать, что в каждом из них я нашел те четыре добродетели, которые апостол Павел перечисляет в Послании к Ефесянам: «Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира»
(Еф. 4:1-3).

Проблема в том, что не все молодые люди имеют перед глазами хорошие примеры отцовства. На что они могут опираться в этот момент? Возможно, общество и государство должны культивировать положительный пример отцовской фигуры через СМИ? А может быть, есть другие известные вам инструменты или успешный опыт влияния на молодые умы? В Сибири, например, под патронажем губернаторов созданы Советы отцов, которые участвуют в решении вопросов, связанных с образованием и воспитанием. Может быть, в Италии тоже есть что-то подобное?
Кто-то сказал, что сегодня мы переживаем кризис общества без отцов.

И я это подтверждаю: в современном обществе всё острее ощущается необходимость рассчитывать на отцов, которые умеют исполнять свою роль, сочетая нежность с серьёзностью, понимание со строгостью, дружбу с авторитетом, потому что только так дети смогут гармонично расти, преодолевая свои страхи и будучи готовыми смело встретить непредсказуемость жизни.

Я повторю то, что сказал в самом начале: именно в Боге, источнике всякого отцовства, именно в Его способе взаимодействия с людьми, открытом нам в Священном Писании, отцы семейств могут найти модель отцовства, способного положительно влиять на процесс воспитания своих детей, не подавляя их спонтанность, с одной стороны, и не покидая их ещё незрелые личности в травмирующих ситуациях незащищённости и одиночества, с другой.

В связи с этим в Италии, но не только в ней, существует многочисленные мероприятия, организуемые ассоциациями, которые продвигают, поддерживают и защищают важнейшую роль семьи в формировании новых поколений.

Associazione APS in Famiglia («Ассоциация APS в семье») – одна из таких организаций, с офисом в Милане, которая организует мероприятия по профориентации, наставничеству и лайф-коучингу, конференции, семинары, спортивные встречи и волонтёрские инициативы. С ней связана Dad Academy, которая предлагает выступления экспертов в области образования для отцов, которые могут найти там помощь и поддержку.

Слово Божье в Псалме 88: «Он будет звать Меня: Ты отец мой, / Бог мой и твердыня спасения моего» (Пс. 89:27) вдохновит детей во время долгих дней работы, усталости, боли, в бурях их жизни, чтобы возносить свои мысли к Богу, но и к своему родителю, просить у него быть услышанным, света, помощи, утешения. Сколько раз!

Каким может быть главное пожелание отца своим детям? Может быть, вы могли бы привести пример краткой и универсальной молитвы от имени отца? Мы с радостью опубликуем ее в нашем журнале. Спасибо.
Я считаю, что главное пожелание отца своим детям заключено в очень коротком увещевании: «Будь человеком!»

Это тот императив, который призвано передать отцовство: будь человеком как сын отечества, как гражданин государства, как гражданин мира.

Тот, кто передал человеческому роду способность порождать – это благосклонный к человеку Бог (filanthropos, говорили греки). Творец Вселенной – Бог любви и жизни. Он хочет, чтобы человек имел жизнь и имел её в изобилии, как провозглашает Христос, Сын Божий (ср. Ин 10:10): чтобы он имел жизнь прежде всего благодаря семье.

Поэтому не будет преувеличением повторить, что жизнь наций, государств, международных организаций проходит через семью и основывается на любви супругов. Эпоха, в которую мы живём, несмотря на множество разработанных юридических деклараций, по-прежнему в значительной степени подвержена угрозе теистического отчуждения, как плода предпосылок Просвещения, согласно которым человек является больше человеком, если он только человек.

Безусловно, противоречит цивилизации любви и так называемая свободная любовь, тем более опасная, что она обычно предлагается как плод истинного чувства, тогда как на самом деле она разрушает любовь.

Нетрудно заметить, как отчуждение от всего, что в той или иной мере относится к полному богатству человека, подрывает нашу эпоху. И это затрагивает семью. В самом деле, утверждение личности в значительной степени связано с семьёй и, следовательно, с четвёртой заповедью.

В этот момент становится ясно, что цивилизация любви тесно связана с семьей. Для многих цивилизация любви все еще представляет собой чистую утопию. Действительно, считается, что любовь нельзя требовать ни от кого и нельзя никому ее навязывать: это свободный выбор, который люди могут принять или отвергнуть. Если это отчасти верно, то верно и то, что это не утопия: она дана человеку как задача, которая должна быть выполнена с божественной помощью. Она вверяется мужчине и женщине в браке как основополагающий принцип их долга и становится для них основой их взаимных обязательств: сначала супружеских, затем отцовских и материнских. Здесь лежат краеугольные камни человеческой цивилизации, которую нельзя определить иначе как цивилизацию любви.

Я выбрал известное стихотворение, по сути – молитву, на которую мне указал учитель английской литературы в Генуе, когда мне было 13 лет:

Редьярд Киплинг,
«Заповедь» («Письмо к сыну»), 1910

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил – жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твоё же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен всё воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту всё, что накопил с трудом,
Всё проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно всё пусто, всё сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и твёрд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, –
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

(Перевод Михаила Лозинского)