Инфляция художественного текста

СЕРГЕЙ ПЕТУНИН: Андрей, что вдохновило тебя на создание первой книги?
АНДРЕЙ НО: Вдохновили меня нестыковки и нелогичности в чужих фильмах и книгах, которые я с возрастом замечал всё чаще и фантазировал, как можно было бы сделать лучше. В какой-то момент я перешёл от слов к делу, и вот теперь мы здесь, на этом интервью. Стоит отметить, что изначально меня привлекал больше кинематограф, чем литература. Но для фильмов нужно профессиональное оборудование, множество специальных навыков и организаторские способности. В то время как для писательства достаточно лишь ноутбука, доступа в интернет и много свободного времени. С появлением электронных самиздатов это и стало причиной, по которой авторов книг теперь так много.

И всё же сегодня писатели редко могут обеспечить свою жизнь, занимаясь только литературой. Как тебе удалось изменить эту ситуацию?
Во-первых, у меня есть договор с «1С-паблишинг», которые озвучивают мои книги и выкладывают их на всевозможных платных площадках, вроде «Литреса» или «Яндекс.Книг». Во-вторых, на Автор.тудей я одно время занимался продвижением самостоятельно через таргетированную рекламу. Вложенные в неё деньги отбивались, а иногда и приумножались. В-третьих, донаты от благодарных читателей. Чем качественнее твои тексты и чем крепче обратная связь с фанатами, тем выраженнее будет их поддержка. Но, разумеется, речь идёт о суммах, на которые особенно не разгуляешься. У большинства коммерческих авторов в лучшем случае выходит МРОТ, и лишь у единиц открывается возможность к финансовому планированию, курортам и крупным покупкам. Почему всё так плохо? На мой взгляд, причина кроется в инфляции художественного текста, в пиратстве и в низких доходах населения. Так что мне всё же приходилось параллельно подрабатывать на стороне. Года два я был редактором в одном СМИ, а как-то даже ездил в Сеул на заработки разнорабочим на стройке. Южная Корея – одна из стран первого мира, поэтому мигрант-разнорабочий зарабатывает там в разы больше, чем врач высшей пробы в Областной больнице у нас в Новосибирске. Эта поездка, кстати, впоследствии вдохновила меня на остросоциальную серию романов «Железо».

В чём преимущества электронного самиздата?
Это зависит от того, в какой стране мы находимся. В западных странах если удалось подписать контракт с традиционными издательствами, это считается успехом. Конечно же, процент они будут брать большой, но они грамотно подойдут к пиару, оформлению и продвижению. Ну и к тому же там меньше пиратства, и доходы населения в целом повыше. Как следствие, писатель не чувствует себя отбросом общества и имеет вполне себе нормальный доход. В нашем же случае традиционные издательства занимаются в основном переводами зарубежной литературы или переоформлением классики. С соотечественниками они либо не связываются, либо впутывают авторов в такой кабальный договор, что те потом просматривают форумы в поисках юристов. Есть ещё частные издательства, но они призваны скорее потешить авторское эго, реальной эффективности от них никакой нет. Основная читающая аудитория ушла на интернет-площадки.

Не смущает ли тебя, что порог входа в литературную деятельность на платформах гораздо ниже, чем в издательствах? Всё-таки цензура – это не только ограничения, но благо для текста.
Отношусь я к низкому порогу входа в самиздат неоднозначно. С одной стороны, это действительно демократичный подход. Уже не парочка снобов решает судьбу твоего текста, а конечный потребитель, игнорируя или же выводя твою работу в топы. Это похоже на естественный отбор, в то время как подход традиционных издательств можно сравнить с искусственной селекцией. При этом научного подхода, как у учёных, производящих ГМО, у них нет и близко. Всё сводится к вкусовщине, непотизму и погоне за именитыми авторами. Но у естественного отбора в самиздате есть и обратная сторона медали — инфляция художественного текста. Книг становится больше, чем их могут прочесть.

Книг самиздата становится больше, чем их могут прочесть. И каждая из них — это кот в мешке, которого можно познать лишь через расходование когнитивного топлива

И каждая из них — это кот в мешке, которого можно познать лишь через расходование когнитивного топлива. Перепроизводство текста привело к тому, что демократичный подход стал невозможен, а значит, стала процветать коррупция — накрутка комментариев и лайков, вводящих в заблуждение реальных читателей, и покупка дорогостоящей рекламы, не оставляющей шансов писателям без денег на оную. И у этого есть последствия. Злоупотребление вышеописанными инструментами развило у современных читателей электронных площадок резистентность к рекламе и недоверие к положительным отзывам. И вся эта ситуация как будто бы подталкивает нас к необходимости создать комиссию по отбору текста. От чего ушли, к тому и пришли.

А ты на сайтах по какому принципу выбираешь тексты?
Я мало кого читаю – как раз по причине своего лимитированного когнитивного ресурса. Много ли я упускаю? Вероятно, да. Но нет сомнений, что гигиена мозгового кэша позволяет мне быть эффективнее в работе над собственными произведениями и избегать деформации уже сформированного стиля.

Многие рецензенты хвалили твою книгу «Субъект» за солидную научную базу с погружением в серьёзные труды по психологии. Какое открытие в этом интеллектуальном путешествии показалось тебе наиболее удивительным?
Сложно выделить что-то конкретное. Изучение человеческого поведения с точки зрения биохимии и нейрофизиологии в целом поменяло мой взгляд на мир, лишило иррациональных и вредных заблуждений. Обилие вводных данных позволило совершить затяжной мысленный эксперимент, который по итогу вывел меня аж к новой теории возникновения Вселенной. На удивление, многим она показалась убедительной, бурную обратную читательскую связь я получал даже от заслуженных учёных СССР. Можно ли назвать это открытием?

Какую свою книгу на данный момент ты считаешь лучшей и можешь смело рекомендовать читателям?
Конечно же, серию «Железо». Но не стоит полагаться на мою рекомендацию. Она навеяна моим текущим этапом личностного роста, что может идти вразрез с читательским. Я перерос «Субъект», однако в литературной среде он по-прежнему сохраняет свою ликвидность. А вот «Железо» уже не про абстрактную фантастику, запредельную науку и рефлексию, оно про актуальные и приземлённые вещи, что окружают всех нас прямо сейчас. «Железо» не бежит от реальности, как «Субъект», оно её являет в бескомпромиссном виде. И пусть мои читатели не обманываются, считая, что это история про индейцев или ещё каких-то романтизированных дикарей. Диалоги и ситуации там очень даже осовременены и близки читателю ХХI века. При этом они не выбиваются из заданного исторического сеттинга. Всего будет семь томов.

Ты ещё и режиссёр набирающего в интернете популярность провокационного фильма «Вагинокоммунизм» – что стало толчком к его созданию?
Я взял самые обсуждаемые и болезненные темы нашего времени, отфильтровал те, которые могут признать экстремистскими и те, которые невозможно реализовать с низким бюджетом, и собрал оставшиеся во взаимосвязанную композицию. «Вагинокоммунизм» или «V-коммунизм» задумывался как первая ступень на пути к экранизации «Железа», которое требует значительных инвестиций. Но чтобы их привлечь, необходимо завоевать доверие, обрести статус. Поэтому я и прибег к вышеописанной формуле, и она оказалась действенной. На одной из платформ у фильма уже 140 000 просмотров и 4000+ ненакрученных лестных комментариев. Некоторые критикуют название, что неудивительно — фильм не содержит ни грамма эротики, он вообще про экономику и политику. Назревший абсцесс нашего потребительского общества вскрывается через обыкновенную игрушку для утех. Тут есть о чём задуматься.

Планируешь ли вернуться к писательству?
Как я сказал ранее, ситуация для рядового писателя в нашей стране складывается не самым лучшим образом. А ведь ещё и ИИ начинает что-то генерировать, усугубляя проблему. В какой-то момент я осознал, что мой путь ведёт в никуда, и если я срочно что-то кардинально в своей деятельности не поменяю, то к старости — если вообще доживу до нее в писательском режиме — буду очень жалеть. Но и задвигать в ящик всю проделанную за десять молодых лет работу тоже как-то обидно. Поэтому я попросту перешёл с одного канала восприятия на другой, более доступный современному потребителю — взялся за экранизацию имеющихся книг. Пока что всё идет успешно. Но вернусь ли я когда-нибудь к писательству? Разумеется, да. Но только когда это станет для меня рентабельным. Не раньше.

А кинопроизводство для тебя сейчас рентабельно?
Да. Зрители мне донатят, предлагают разного рода гуманитарную помощь, зовут в чужие проекты. Так выглядит народное признание. Это здорово, но пока всё же не тот профессиональный уровень, на который я желаю выйти. Допустим, в следующем фильме речь идёт о VR-технологиях, поэтому я предлагал брендам соответствующей продукции нативную рекламную интеграцию. Более того, в фильме могут быть органично прорекламированы и менее очевидные вещи: книги, музыка, имена, логотипы, заведения и даже персоны, играющие сами себя. Сами съёмки или даже создаваемые декорации тоже могут быть источником дохода и взаимовыгодного сотрудничества. К примеру, для экранизации «Железа» необходимо отыскать каньон, окружённый отвесными непреодолимыми скалами, и воссоздать на этой территории племя с нуля. Шалаши, вигвамы, домики из самана. Самое очевидное решение — раздобыть денег и нанять строителей. Это наиболее прямолинейный путь, и потому самый затратный. Но ведь можно организовать, скажем, конкурс выживальщиков: собрать рукастых добровольцев, мечтающих об активном отдыхе, и дать им поиграть в эту песочницу для взрослых — собрать из грязи сыродутную печь, целыми днями обжигать кирпичи из глины и соломы, лепить из них примитивное жильё. И всё это в спартанских условиях. А потом жюри будет оценивать – у кого, например, лучше всего спроектировано отопление или у кого крыша надёжнее получилась. Своего рода реалити-шоу, где каждая из сторон найдёт, что для себя взять. А получившиеся в итоге лачуги станут реалистичными декорациями, в которых будут жить актёры моего сериала. Или можно запустить стартап гостиницы в первобытном антураже. Не знаю, будут ли в ней постояльцы первое время, но после экранизации сериала «Железо» туда точно придут зрители. В общем, возможностей для коллабораций, способных двигать кинопроизводство, очень много. Главное – чтобы нужные люди сумели их разглядеть и своевременно ко мне обратиться. Я готов выслушать любые предложения.