Мост между культурами Стефано Войс о музыке, которая объединяет

LT: Стефано, вы помните первую музыку, которую услышали в детстве?

СТЕФАНО ВОЙС: Это была оперная и опереточная музыка. Моя мама — болгарка, очень интеллигентный человек, адвокат, за 41 год ни одного проигранного дела. Она говорила на итальянском, русском, немецком и английском, замечательно пела и танцевала. Она и привила мне эту любовь к языкам, танцам и пению. Я родился в Болгарии, но начал говорить на итальянском языке раньше, чем на родном, в три года. А уже в девять лет я танцевал танго и вальс.

С раннего детства мне очень понравились и запомнились это оперетты «Королева чардаша» и «Сильва» Имре Кальмана; ещё я очень любил Челентано. Во мне течёт итальянская кровь от моего отца, и, может быть, поэтому я с первого раза полюбил итальянскую музыку, хотя о том, что мой отец итальянец, я узнал достаточно поздно.

Итальянская эстрада 70-80-х — это целая вселенная. Как вы, будучи молодым артистом, искали среди кумиров собственное звучание?

Путеводителем стал Адриано Челентано. Мне было лет десять-одиннадцать, когда я впервые услышал его песни, они сразу завладели моим сердцем. Первой и самой сильной любовью стала Storia d’Amore — меня поразила не только музыка, но и невероятно глубокий текст.

Мой путь к собственному звучанию не был прямым. Я даже получил юридическое образование, но параллельно занимался хореографией, а потом и вокалом. Долгое время мое творчество было связано с танцем — я 26 лет танцевал степ! Мой самый первый репертуар, около 15 песен, формировался именно так, чтобы под них можно было отбивать чечётку.

А поиск своего голоса шёл через живой отклик людей. Я хорошо помню, как в студенческом общежитии экономического института меня пригласили спеть на дне рождения. Я взял гитару и исполнил ту самую «Историю любви». И знаете, люди сидели на полу, человек 25, и после того, как я закончил, они заставили меня спеть эту песню ещё пять раз подряд! Вот в такие моменты и понимаешь, что твой путь — верный.

Вы считаете себя лучшим интерпретатором голосов Кутуньо, Челентано, Фольи. В чём, на ваш взгляд, заключается секрет их успеха? И что важнее в интерпретации — идеальное копирование или передача той самой итальянской души?

Секрет их феноменального успеха — в колоссальной внутренней силе, целеустремлённости и мечте. Этот внутренний заряд, эта уверенность, которая появляется, когда осуществляешь мечту, и даёт их музыке те самые смысл и энергию.

Что касается интерпретации — о техническом копировании не может быть и речи. Знаете, сколько в мире интерпретаторов Челентано? Важно, можешь ли ты пропустить через себя текст и музыку и показать это чувствование взглядом. Глаза выдают наше внутреннее «я». Профессор вокала нашего колледжа в Милане в первый же день сказал: «Вы должны понять, что значит петь с глазами и с ушами». До нас дошло только через несколько месяцев: без внутренней искренности, без передачи той самой души — исполнение будет просто копией.

Интерпретация — это художественное истолкование в процессе исполнения. Что обычно вы добавляете от себя?

Интерпретация — это всегда диалог между душой и техникой. Без сильной вокальной школы, без артикуляции и профессионализма, изученного от А до Я, очень трудно передать всю глубину музыки. Но одной техники мало. Важна личность.

Профессор вокала нашего колледжа в Милане в первый же день сказал: «Вы должны понять, что значит петь с глазами и с ушами». До нас дошло только через несколько месяцев

Взять того же Челентано. Он — бог. У него даже нет музыкального образования, его хобби — часы, но в нём есть та самая неповторимая душа. С ним нельзя мериться, его невозможно скопировать.

Я и не стремлюсь. Но когда я пою, я делаю всё, чтобы зритель не просто сказал: «Он поёт хорошо». Я вкладываю всё своё внутреннее «я», свою страсть к Италии, любовь к этой музыке. Я всегда недоволен собой, внутренний голос говорит мне: «Надо лучше!» Но, если люди говорят, что они слышат в моём пении ту самую душу Челентано — для меня это высшая оценка.

Решение переехать в Россию и начать карьеру практически с нуля в зрелом возрасте — очень смелый шаг. Как это у вас получилось?

Ещё в 2007–2008 годах мне поступали приглашения работать в России, но я тогда не решился — знал о стране только из средств массовой информации и не представлял себе жизни здесь.

Всё изменилось в 2014 году. Уже первые три месяца полностью перевернули моё представление. Сейчас, спустя 11 лет, я с уверенностью могу сказать: Россия стала моей второй родиной. Так говорит моё сердце. Мои творческая энергия и уверенность в своём пути дали мне смелость начать всё сначала.

Участие в третьем сезоне «Голоса 60+» — это возможность заявить о себе. Что для вас лично было важнее: победа или сам факт выхода на сцену крупного музыкального проекта?

О шоу мне говорили ещё с 2018 года: дипломаты, друзья, особенно мой молодой друг Женя, с которым мы ходили в караоке. Он постоянно твердил: «Стефано, ты должен участвовать!» Но я решился только в 2020 году — подал заявку, прошёл отбор и спел на слепых прослушиваниях Tu vuo fa l’americano. Ко мне повернулся Гарик Сукачёв — это был момент огромной радости!

К сожалению, время выдалось непростое — пик пандемии, концерты отменились, и после шоу было мало приглашений. Но сам проект дал мне невероятный опыт: 100 миллионов зрителей увидели тот выпуск, я попал в команду Сукачёва, пел «Чёртово колесо» Магомаева в полуфинале. Для меня, итальянца, это было особенно сложно.

Шоу открыло меня для новой аудитории. Дороже всего — возможность выйти на сцену и показать своё искусство.

Какой он, универсальный язык музыки, который позволяет итальянской песне находить отклик в русской душе?

Это язык эмоций, которые понятны без перевода. Исторически в Советском Союзе итальянская песня была одним из немногих окон в мир зарубежной музыки. Она стала для целых поколений тем самым «вкусным блюдом», которое попробовали однажды и полюбили навсегда.

Итальянцы и русские — народы-братья, мы одинаково страстно переживаем любовь, тоску, радость. Эта искренность, эта глубина чувств в песнях — и есть тот мост, который соединяет нас десятилетиями.

Сейчас новая эра, высокие технологии, но суть остаётся неизменной: людям нужно пронзительное искусство, которое говорит с сердцем. А итальянская песня, как и русская душа — щедрая и глубокая.

Для русской публики всё еще актуальна итальянская классика? Кого чаще просят исполнить?

Не просто актуальна — она живёт в самом сердце. Это музыка нескольких поколений, их молодость и их история. Когда я исполняю эти песни, зал не просто слушает — он подпевает, и в эти моменты я чувствую себя здесь по-настоящему своим.

Чаще просят вечных гигантов: Кутуньо, Фольи, Челентано, пою Дона Баки, Джиджи Д’Алессио, Массимо Раньери, Фрэнка Синатру, Элвиса Пресли, Луи Армстронга.

Интересно, что эта музыка находит отклик даже у молодёжи. Я помню, как пел в Италии для друзей моего сына — им было лет по двадцать, но они слушали, затаив дыхание! Красота итальянской мелодии, её романтика и страсть — универсальны.

Мой репертуар за годы выступлений в России вырос с 10 до более чем 250 песен. Я тщательно подбираю то, что подходит моему тембру, что публика узнаёт с первых аккордов. Могу включить в выступление эффектные дуэты с русскими певицами и показать небольшие, яркие сцены из знаменитых мюзиклов.

Каковы ваши ближайшие творческие планы? Есть ли у вас музыкальная мечта?

Дам концерты в Новосибирске: в Доме учёных СО РАН 7 ноября, в Доме культуры им. Октябрьской революции — 8-го и в КК им. В. В. Маяковского — 23-го ноября.

Очень хочу работать в Сибири, радовать людей вне Москвы. Для артиста нет большего счастья, чем видеть отклик публики — огоньки телефонов в зале, улыбки. Это прибавляет сил и долголетия.

А главная моя мечта — создать международный дуэтный фестиваль. Чтобы артисты со всего мира пели куплет на русском, а второй — на своём языке. Это будет мощный шаг к сближению культур, чтобы люди увидели истинные ценности русского народа: мир, дружбу и открытость. Такой проект мог бы стать мостом между странами через силу музыки и искусства.

Благодарим за помощь в организации фотосессии Арт-галерею «Коллекция»