От победы прадеда – к выбору профессии

LT: Вадим, что повлияло на твой выбор профессии нейрохирурга?

ВАДИМ ГЛОТОВ: В детстве я любил смотреть советские военные фильмы и классе в пятом решил стать военным хирургом. Помню, как отец рассказывал мне про моего прадеда Александра Игнатьевича Глотова, который во время Великой Отечественной войны был водителем «катюши». Он дошёл до Кёнигсберга, а в 1945 году был переброшен на Дальневосточный фронт, где освобождал Корею от японских захватчиков. Эти истории вызывали у меня уважение и гордость! Я изучил журналы боевых действий, а в 2025 году мы с женой посетили в Калининграде военно-исторический мемориальный комплекс Форт № 5, который представляет собой частично сохранившийся форт, за который велись боевые действия. Здесь мой прадед заканчивал свой боевой путь на советско-германском фронте.

Несмотря на мою цель и золотую медаль в школе, стать военным хирургом не удалось — во время прохождения медкомиссии для поступления в питерскую Военно-медицинскую академию имени С. М. Кирова у меня обнаружили плоскостопие и в военкомате забраковали. Но тогда я решил, что буду просто хирургом и в 2016 году поступил в Кемеровский государственный медицинский университет. У меня было представление, что хирург — это универсальный специалист, который проводит все операции. Но в институте понял, что в этой специальности есть свои направления: урология, травматология, онкология, нейрохирургия, кардиохирургия, абдоминальная и торакальная хирургии. На третьем курсе у нас был интересный цикл по неврологии, и вот тогда я определился: «Это моё!»

В обучении профессии хирурга, независимо от того, в каком вузе ты учишься, главное — твой личный вклад в изучение материала и практический опыт. Например, я брал шовный материал, который тоньше человеческого волоса, и на куриных бёдрах тренировался сшивать сосуды.

Окончив институт с красным дипломом, я поступил в ординатуру Новосибирского научно-исследовательского института травматологии и ортопедии имени Я. Л. Цивьяна по специальности «нейрохирургия», а в 2024 году стал аспирантом.

А что для тебя интереснее — наука или практика хирурга?

Это сложный вопрос, поскольку улучшение результатов лечения невозможно без научных исследований. Мне интереснее заниматься практикой, а наука помогает делать это более эффективно.

В специальности «нейрохирургия» высокий порог вхождения – прежде чем начать оперировать, ты должен провести много часов у операционного стола. Сначала просто как зритель, потом – в качестве ассистента. Только после этого молодому хирургу позволяется участвовать в операции, начиная с некоторых её этапов

В медицине важно найти первопричины болезни человека, и всё же, несмотря на достижения современной медицины, это не всегда возможно. Есть различные факторы риска, но как выделить основной, который с наибольшей вероятностью может привести к развитию заболевания? Например, человек с предрасположенностью к онкологии может никогда ею не заболеть. А у другого, с хорошей наследственностью и здоровым образом жизни, вдруг возникает поломка на уровне генетического аппарата клетки, и она начинает мутировать.

В специальности «нейрохирургия» высокий порог вхождения — прежде чем начать оперировать, ты должен провести много часов у операционного стола. Сначала просто как зритель, потом — в качестве ассистента. Только после этого молодому хирургу позволяется участвовать в операции, начиная с некоторых её этапов. И лишь лет через пять-десять, в зависимости от интенсивности нагрузки, врач допускается к самостоятельным сложным вмешательствам — таким, как удаление опухоли. Я часто ассистировал хирургам, работающим со стволом головного мозга и крупными сосудами, и всегда испытывал некий трепет — малейшее твоё неправильное движение, и может случиться непоправимое. А в прошлом году я уже начал проводить самостоятельные операции. Каждый день хирург должен быть в полной боевой готовности. Но пока я на 100 % не буду уверен, что владею навыками, нужными для той или иной операции, то лучше лишний раз посмотрю, как это правильно делается, чем сделаю сам. В хирургии нет места браваде и необдуманным действиям.

Сейчас ты работаешь ещё и дежурным врачом в педиатрическом отделении, принимая детей в экстренных случаях. С какими проблемами сталкиваешься чаще всего?

В нашем нейрохирургическом отделении Детской городской клинической больницы № 1 примерно по 40 обращений в день. В основном это травмы и ушибы. В таких ситуациях я провожу обследование, чтобы убедиться в отсутствии серьёзных последствий для ребёнка, а при необходимости назначаю лечение или отправляю на госпитализацию. Несмотря на то, что в медицинских госучреждениях сегодня большая проблема с оснащением, в нашей больнице есть КТ, МРТ, операционный микроскоп и эндоскопическое оборудование, что, конечно, расширяет возможности обследования и проведения операций.

Лечение детей требует особого подхода и отношения, к тому же мы работаем не только с маленькими пациентами, но и с их родителями.

Наверно, некоторые из них изначально настороженно относятся к молодому специалисту?

В основном родители обращают внимание не на возраст врача, а на то, насколько доходчиво и адекватно он доносит информацию о диагностике, заболевании и его лечении. Конечно, иногда бывают ситуации, когда пациенту или его родителю может что-то не понравиться. Вообще я стараюсь не жалеть времени на то, чтобы подробно объяснить, что происходит с пациентом.

Недавно мы встретили Новый год – есть ли в твоей профессии место чуду?

Конечно, это неотъемлемая сторона работы врача. Бывает, что, исходя из принципов доказательной медицины, прогноз совсем неутешительный, но пациент вдруг идёт на поправку. И наоборот.

Какая тема в медицине тебя сейчас интересует больше всего?

В ординатуре моей первой научной темой стала рамановская спектроскопия. Однако в аспирантуре направлением моей работы стало использование бактериальной целлюлозы как трансплантата твёрдой мозговой оболочки (ТМО). Дело в том, при нейрохирургических операциях часто возникает необходимость закрытия и герметизации ТМО головного мозга из-за её дефицита. Для восполнения дефектов ТМО необходимо использовать ткани-трансплантаты как самого пациента (надкостницу, широкую фасцию бедра), так и искусственные — из синтетических и коллагеновых материалов. Однако идеальных материалов нет, у каждого типа есть свои достоинства и недостатки. Сейчас у нас проводится экспериментальная работа с использованием крыс породы вистар.

Ощущаешь ли ты сегодня преемственность в медицине и поддержку со стороны старших коллег?

Конечно! В нашей профессии для начинающего специалиста главное, чтобы рядом оказались хорошие наставники. Для меня это прежде всего мои научные руководители: доктор медицинских наук, профессор Вячеслав Владимирович Ступак и доктор медицинских наук, профессор Пётр Михайлович Ларионов. Отмечу, что в НИИТО им. Я. Л. Цивьяна прекрасно сочетаются практика, теория и наука, предоставляя отличные возможности для обучения ординаторов и аспирантов.

Также я хочу выразить благодарность врачам из нейрохирургических отделений в НИИТО и ДГКБ № 1 . Если ты готов проявить инициативу и помочь коллегам, то и они поддерживают тебя в становлении. К примеру, мне ни разу не было отказано в ассистировании при операциях. Для меня это хорошая возможность набраться опыта и работать на благо людей.