Оздоровление русской культуры – непререкаемое условие продолжения истории России

Заметки первые

Структурная и содержательная неполнота русской культуры от Серебряного века до наших дней и её последствия

На поворотах истории

Из невозможного умолчать. В ХХ веке русский народ претерпел череду небывалых в его истории катастроф. Многомиллионный исход на Запад и на Восток, в Америку и в Азию с надеждой вернуться... Беженцы, спасая жизнь, уносили с собой высокодуховные культурные ценности, доли Святой Руси. Оставшиеся на родной земле триединые русские были преступно разделены по государствам. Многие ушли во «внутреннюю эмиграцию». Началась жестокая перманентная борьба с «великорусским шовинизмом». Образованный слой русского общества почти полностью был истреблён. Государство- и культурообразующий народ перестал быть субъектом государственной политики и даже утратил своё самоназвание. Кто будет против такой констатации? Конечно же, мелкие националистические князьки и подмявшая нас транснациональная олигархия. И всё это надо ещё по-настоящему глубоко осмыслить. Своим умом, а не чужим! И пережить своим сердцем, не чужим!

Мы понимаем суть национального мышления как совокупного живого, пластичного состава качеств, откликающегося на вызовы времени, заглядывающего и в прошлое и в грядущее.

В прошлое – чтобы узнать, обо что мы очень больно запнулись; в будущее – чтобы вовремя запастись силами и ресурсами на наиболее опасном направлении.

«Ненужные» вопросы

Национальное мышление не может существовать и развиваться без национальной, соприродной (родной!) философии. Без учёного и народного (неучёного) философствования. Вот тут-то и проявились бедствия от более, чем вековой неполноты русской культуры. Она утратила в своей структуре твёрдое ядро, содержащее в себе религиозно-духовные, вечные истины. Несколько позже и философские. Разорваны были и защитные пояса твёрдого ядра, гармонично и иерархично связанные между собою: искусство; науки; цивилизационная (материальная) оболочка, иначе – тело культуры. В советский период русской истории в твёрдое ядро вделали марксизм – учение чужое и чуждое. Защитные пояса наскоро стали строить — (т. н. культурное строительство) из обломков разрушаемой русской культуры.

Учёное философствование принудительно стало опираться (и до сих пор опирается) на западную, преимущественно на немецкую классическую философию. И что-то там немногое разрешалось знать из русской религиозной философии. Нынешние «властители дум», рыночные либералы (капиталисты!) прервали всякое философствование. В образовании оставили только краткий курс истории философии. Молодым поколениям предписали знакомиться с тем, как и о чём философствовали предки. А потомкам будто бы всё это уже и не нужно. Высокоумные мужи заговорили: «А нужна ли сегодня России философия?», «У нас есть великие писатели».

Выходит, незачем людям, особенно молодым, ломать голову и надрывать сердце вопросами «Кто я?», «Зачем я живу?», «Откуда я в этот мир пришёл и куда отойду в неведомый час?», «Кто есть Бог и кто человек?», «Как прожить по-человечески?», «А что есть жизнь, смерть, бессмертие?» И так далее, и так далее…

Подмена понятий

Всякие расхолаживающие и расслабляющие разглагольствования о «конце философии, конце литературы, конце романа» наш современник, русский философ-антрополог, академик РАО А. А. Корольков назвал «модернистскими выдумками», при этом заявил, что

«мысль о всеобщем, об Абсолюте, о смысле жизни, о творчестве,
о свободе, о личности никогда не иссякнет».

Кто окончил советский вуз, легко вспомнит, кем была представлена русская философия. Это были В. Г. Белинский, Н. А. Добролюбов, Н. Г. Чернышевский, А. Н. Радищев – социал-демократы по духу своему. Дозволен был ещё «великий религиозный философ» Вл. Соловьёв, о котором неприятелями гениальной (замалчиваемой или уничижаемой) русской классической философии и вообще русской мысли был создан миф и вбит в головы поколений. Что-то невнятное можно было сказать об экс-марксистах Н. А. Бердяеве и С. Н. Булгакове, преподававших марксистскую политическую экономию в императорском университете (!). Пришло, наконец, время, подоспели люди с чистой совестью и с глубокой мыслью, смелые, подлинные учёные, и фальшивые рейтинги зашатались. «Раздевание» «великого» Вл. Соловьёва – дело долгое. Назовём лишь два-три наиболее опасных его «открытия», которые глубоко и всесторонне развенчал Н. П. Ильин, замечательный современный русский философ, опубликовавший через все преграды уникальный труд «Трагедия русской философии» плюс целый ряд статей на этот счёт.

В начале своей знаменитой «Русской идеи» Вл. Соловьёв в афористической форме и курсивом пишет: «Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности». Этот внутренне гнилой и лживый афоризм в наши дни зазвучал всюду: в среде и «демократов», и «патриотов». Им стали украшать свои речи госдумовцы и маститые газетчики и другие любители подавить кого-нибудь своим глубокомыслием. Н. П. Ильин ясно видит соловьёвское поползновение на «почти откровенное богохульство»; проявление «патологического самомнения», «грубую ошибку принципиально философского характера». «Думать о себе во времени, то есть постепенно вырабатывать ясную идею о смысле своего существования – эта способность является важнейшим даром, полученным человеком от Бога». Заявить же человеку: «Не размышляй о себе, о своём назначении», «поскольку за тебя думает Бог» – значит отрицать замысел Божий о человеке как Своём образе и подобии» (Н. П. Ильин). Удивительна и претензия Вл. Соловьёва, что он-то, в отличие от сообщества мыслителей, знает, что именно думает о нации Бог в вечности. Вл. Соловьёв наделял русского человека такими качествами, как «всемирная отзывчивость», «всечеловечность».

Светочи русской философской и святоотеческой мысли в качествах русского человека ставят на первое место духовно-личностное начало, «ясное самосознание» (И. В. Киреевский), «душа дороже всего»
(П. Е. Астафьев), «саморазумение» (св. Иоанн Златоуст), «самопознание»
(св. Димитрий Ростовский) как необходимую ступень в движении к Богу,

«в устройстве русской общественности личность есть первое основание» (И. В. Киреевский).

Я — русский?

«Настоящий русский человек есть прежде всего в смысле содержательной, качественной, субстанциональной русскости и лишь в эту меру и после этого он может стать и быть братом других народов» (И. А. Ильин).

Необходимое пояснение. Русскость – понятие цивилизационно-мировоззренческого уровня, а не только кровнородственного.

Носитель русскости – православный человек, он стремится жить
«по правде и совести», в ладу «с природой и человечеством»
и «с космическим порядком».

В содержание русскости входит и широкий «размах в осмыслении мира» (В. Д. Израбеков). И страстный поиск цели, ради которой стоит жить, бороться и умереть. «Родиться русским слишком мало: Им надо быть, им надо стать!» (Игорь Северянин). Русскость можно обрести, можно и утратить.

Вл. Соловьёв договаривается до необходимости «благородного и мудрого акта национального самоотречения». Этот «завет» вполне отражает подспудное настроение практически всех «лидеров патриотического движения». Настроение, которое прекрасно согласуется, – подчёркивает Н. П. Ильин, – с замыслами врагов русского народа, предупреждая нас об опасности. А подчинение «всей мощи» Российской империи «верховному Первосвященнику (читай, папе Римскому), что равно отречению от Православия? Чья это «мудрая» выработка? Опять же «великого русского религиозного философа» Вл. Соловьёва. Есть свидетельство: французский аббат, прослушавший из уст Соловьёва пылкое изложение «Русской идеи», заметил, что «Соловьёв более папист, чем сам папа». Да. Всё же он действительно более папист, чем понтифик, ибо проект Всемирного теократического государства под началом Ватикана создавал Соловьёв.

В постсоветский период из русской культуры продолжалось изъятие духовного содержания, сосредоточивавшего мысль и переживание человека на высоком, горнем, вечном. Изъяты темы и вопросы, вызывающие напряжённые раздумья, темы и вопросы, требующие самоограничения и жертвы. Выхолащивалось из культуры то, без чего невозможен подъём по заповедной вертикали от зверочеловека к Богочеловеку. Нечистая сила соблазнила нашего современника на «упрощение», «облегчение» культурной жизни, распалила страсть к прихотям и похотям, наслаждениям и увеселениям. В общем итоге – к сошествию человека с «креста культуры», на коем по горизонтали «хлеба земные», служба количеству, телесным потребностям, наслаждениям, всей злободневности, ветрам мира сего, мыслям и заботам временной жизни. По вертикали – «хлеба небесные», служение качеству, духовности, пре-ображению наличного бытия в инобытие, мысли и заботы о вечном, об Истине. На что будут истрачены жизненные силы распятого на «кресте культуры» человека, таковой будет и его судьба. Но сегодня в учебных заведениях молодёжи об этом сказать некому. А коль скоро свято место пусто не бывает, ум и сердце набиваются информационным мусором, бреднями.

С 1990-х годов призывают к поиску «русской идеи», «государственной идеи». А не лучше ли вернуться к отброшенным в революционную пору истинам, адаптировав их к условиям нашего времени?

Потрепещет в СМИ месяц-другой какая-нибудь отсебятина и нет её. Ищем дальше..

Ядро русской государственности

Мы согласны с удручающей оценкой состояния живой, русской философии в XXI веке, и с тем, что в ней «только-только вызревают подлинно актуальные сюжеты исследований» (А. А. Корольков). Но ведь в границах этого «только-только»

появились книги выдающихся мыслителей современной России,
к примеру, Н. П. Ильина, А. А. Королькова, А И. Половинкина¹ («Русская духовная философия», «Духовная антропология», «Духовный смысл русской культуры», «Трагедия русской философии», «Православная духовная культура» и другие).

Актуальными во всей остроте остаются философские лекции гениального русского математика И. Р. Шафаревича, прочитанные в Сретенском монастыре («О духовных основах российского кризиса ХХ века», «О концепции Н. Я. Данилевского») и другие его работы.

Одна только биография выдающегося современного русского учёного, просветителя А. И Половинкина прямо-таки властно влечёт к ясной, веками существующей, отвечающей коренному запросу русской души русской идее — Святой Руси² как ядру русской философии, русской государственности. Не искать, выходит, надо нам и не выдумывать, но возвращаться к собственному испытанному в смутах времён наследию, адаптировав «вечные начала» к условиям времени.

Необходимое пояснение. Понятие «Святая Русь» сложилось из качеств, свойственных русскому народу. Эти качества наделили русский народ жертвенной миссией защитника христианской веры во всём мире, противопоставили его мировому злу. Назовём эти качества: устремлённость к добру, справедливости, стяжанию Духа Святого, благочестию, безгрешности, к жизни по правде и совести; трудолюбие, артельная организация труда…

Первенство русский человек отдаёт внутренней, духовной жизни: любовь к Богу, к ближнему, чувство вины, милосердие, сострадание, поддержка бедствующего.

Главное – идеалы святости, душевное влечение к ним; согласие (или сопротивление) приходит сердечным путём. В основе всего – Новый Завет.

Созвездие умов и душ

Открытию русской философской плеяды ХIХ века мы обязаны в наибольшей мере Николаю Петровичу Ильину, «и одному в поле воину». 

Золотой век русской культуры, его яркость и величие признал весь просвещённый мир. Его сравнивали с классической Грецией, эпохой Возрождения, называли «третьим культурным чудом». Великая художественная литература, великая музыка, великая наука, архитектура, живопись.

А философия? Она, образно говоря, что-то вроде пятен на солнечном диске. Философии как особой области творчества у нас будто бы и не существовало. Вот она (неполная) звёздная плеяда классиков русской философии: П. Е. Астафьев, В. А. Снегирёв, Н. Н. Страхов, П. А. Бакунин (брат известного анархиста), В. А. Несмелов, К. С. Аксаков, Н. Г. Дебольский, И. В. Киреевский, А. А. Козлов, А. С. Хомяков, А. М. Лопатин. Особое место занимают гениальные философы – князья и братья Е. Н. и С. Н. Трубецкие.

Главное, что объединяло (даже роднило) поименованных здесь представителей становящейся, в оригинальных мыслителях прорастающей русской классической философии – это личность русского человека; индивидуальное самосознание; национальное самосознание; философия русского национализма, потопленные яро нападавшими на участников плеяды соловьёвыми, печериными и их последователями во «всеединстве», во «всемирной отзывчивости», в обезличенной соборности, общинности, поближе к нашему времени – в коллективизме, в концепциях «первичности «Мы» по отношению к любому «Я». И «приехали» в наши денёчки к электоральному «мы» как к чему-то уже неодушевленному. А при обезличенном русском национальном самосознании Римскому клубу, например, легко было подбросить мировому общественному мнению «теорию» о принадлежности природных ресурсов России всему миру. «Теория» энергично осуществляется.

Основные мысли, высказанные в разных формах и оттенках, по сути были общими для всей русской философии XIX века. Как и об «инстинктивном стремлении русского человека к огням личного духа, о стремлении его «не собираться вместе», а объединяться вокруг личности «высшего ранга». Но человек может не выдержать бремени ведущего, поэтому русские мыслители призывали не уповать на инстинктивные предрасположения русского человека, а «возвести наши духовные инстинкты в сознательные начала» (Н. Н. Страхов).

Русские философы Золотого века, как ни кто другой в мире, много размышляли о «цельном знании», о «созерцательном мышлении»
(А. С. Хомяков, И. В. Киреевский),

о том, чтобы познание совершал человек не частью самого себя, но всеми силами души и духа. Несмотря на то, что «созерцательное мышление» как духовная практика известно с глубокой древности, до сих пор в нём сокрыто множество волнующих нас тайн, а само поле исследования остаётся неизмеримо широким и глубоким. Плеяда не оставила нам свидетельств о духовно-практическом применении своих мыслей; преемственность в развитии её оригинальной философской мысли надолго пресеклась. Но вот чудо! В начале 1990-х годов выдающийся русский учёный, имеющий мировую известность, бывший ректор Волгоградского политехнического института, а позже выдающийся священник,

А. И. Половинкин разработал концепцию созерцательного мышления (созерцательного творчества).
Суть её – проектирование и создание благотворных систем на научной и духовно-нравственной основе (сложение сил науки, техники и религии). Создание всесторонне совершенных систем, наиболее полезных и безвредных для природы, тела, души и духа человека. Подробно разработанная методика прошла успешное испытание в Волгоградском государственном техническом университете. Далее – более! Был открыт Царицынский православный университет во имя Сергия Радонежского, где наряду с церковным факультетом был и инженерный, обучающий студентов созерцательному творчеству.

Первым проректором стал А. И. Половинкин, ректором – митрополит Волгоградский и Кашинский Герман (Тимофеев). Кроме обычных выпускников средней школы на инженерном факультете уникального университета могли учиться лица с высшим образованием и даже кандидаты и доктора наук. Сроки обучения и объёмы программ варьировались.

Священное писание, святоотеческая литература сердце считают органом живого (цельного) знания. Внучка великого учёного В. М. Бехтерева академик Наталья Петровна Бехтерева, будучи директором Института мозга, а потом и его научным руководителем, в итоге долгой и многосложной научной жизни пришла к заключению: сердце – главный орган познания, созерцательного мышления. У ума –вторичная, обрабатывающая, трансляционная роль. Цельное знание даётся цельному духу.

«Цельность духа – это вопрос о внутреннем устроении жизни,
о постоянном поиске «того внутреннего корня разумения, где отдельные силы сливаются в одно живое и цельное зрение ума» (св. Димитрий Ростовский).

Эту мысль русского святого не однажды цитировал в своих работах основатель русской классической философии И. В. Киреевский.

Философов плеяды упрекали за то, что те не создали обещанной «новой русской философии» наподобие системы Григория Сковороды, построенной на религиозных идеях Православия. Да, такая система не была создана. Но философы плеяды положили начало всему оригинальному, что было позже достигнуто русской философской мыслью. Не говорит ли это о том, что для построения русской философской системы были созданы с разной степенью проработанности, завершённости все элементы? Дело стало за «систематиками», как тогда, так и теперь. Но «система» – не безлюдная аннотация и даже не парадигма, но эпохальное великое созвездие «великих умов и душ». Это люди разные и в то же время сочетаемые, легкосовместимые национальные образы, это хор полифония. Конечно же, «звезда бо от звезды разнствует во славе».

Мы намеренно не употребляем понятие «славянофилы» потому, что основатели русской классической философии сами себя так не называли. Кто и зачем их так назвал – Бог весть. Упрекали плеяду и за намерение возвратить старое, прошлое, за идеализацию старой России, чего у славянофилов не было. Была горячая, деятельная любовь к Отечеству и к его историческому ядру – Святой Руси.

------------------------------------------------

¹ Александр Иванович Половинкин, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, с отличием окончил Новосибирский институт инженеров водного транспорта. Автор данных заметок лично познакомился с этим удивительным человеком, когда он был уже на вершине славы и был широко известен в мире. Между ними состоялись многолетняя переписка, обмен трудами, чудесная встреча у меня дома.
В моей домашней библиотеке стоят фундаментальные монографии Александра Ивановича с тёплыми дарственными надписями. (Прим. авт.)

² Святая Русь — ядро Русской цивилизации. В 1054 году вместо одной христианской Церкви стало две – Восточная (Православная) и Западная (Римо-Католическая), предавшие анафеме друг друга. Западная Церковь повела опекаемые ею народы по пути нарастающего обмирщения, к усилению властных претензий пап (папоцезаризм). Западная цивилизация формировалась на духовной основе ветхозаветного учения. К чему всё это привело Запад, известно: к однополым бракам, трансгендерной хирургии, к легализации эвтаназии и другим извращениям. С падением двух христианских Римов мировой центр христианства переместился в Россию. Старец Псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофей создал учение о Москве как Третьем Риме. Суть учения: «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвёртому не быти». Старец ожидал конца истории из-за тяжких грехов (например, содомского), которые скопились и в новой цитадели Православия, о чём он писал великому князю Ивану Третьему. Очищением царства от ереси и других тяжких грехов займётся его сын Иван Грозный. Об успешности его трудов существуют разные суждения. В 1589 году в Москве было установлено Патриаршество. Двумя патриархами – Константинопольским Иеремией и избранным первым русским Патриархом Иовом и сонмом архиереев была подписана «Уложенная грамота» при высшем одобрении царя Фёдора. Учение старца Филофея почти полностью было включено в «Уложенную грамоту», юридический акт вселенского значения. Мировой резонанс Святой Руси — усилился. Более накалёнными и изощрёнными стали и нападения внешних и внутренних врагов Русской цивилизации на светлое понятие и вытекающие из него идеалы. (Прим. авт.)