Писать надо учиться, но этому нельзя научить

СЕРГЕЙ ПЕТУНИН: Кристина, у тебя звучная фамилия – это точно не псевдоним?

КРИСТИНА КАРМАЛИТА: Фамилия унаследована мной от моих предков – украинских крестьян Киевской губернии, переселившихся в конце ХIХ века в Приморье. Хотела даже съездить в родовую деревню Житники, она до сих пор существует в Киевской области. Теперь непонятно, смогу ли осуществить эту мечту.

Сложно ли после поэзии начать писать прозу и помогает ли в этом поэтический опыт?

Я с юности писала прозу, только об этом никто не знал, потому что до тридцати лет дальше моей головы и компьютера она не выходила. В 15 лет сочинила роман, который потом сожгла со всеми дневниками. Но до определённого времени я не думала, что могу писать ещё и пьесы, хотя в мыслях постоянно складывались разные истории в диалогах.

Проза – это бег на длинную дистанцию, а я всегда была спринтером. Даже рассказ написать мне тяжелее, чем стихотворение. Хотя стихи тоже пишутся не за раз, но в поэзии допустимы большие ассоциативные расстояния между предложениями. А в прозе требуются подробности и более чёткие связи. Мне сложно удержать внимание на такое долгое время, хотя я и умудрилась написать детскую повесть на одиннадцать авторских листов (т. е. около 250 страниц. – прим. авт.). У меня есть идеи романов, но проблема в том, что я творческий запойный алкоголик – если пишу, то, пока не закончу, больше ничем не занимаюсь. Пока, видимо, я не готова уйти в запой. Да и вообще у меня кризис сорока двух лет.

Высшее достижение в поэзии – не писать стихами, а говорить ими. Можно ли сказать, что твои стихи уже «заговорили»?

Думаю, об этом не мне судить. Зато могу сказать, что разговорная естественность поэзии меня поразила в стихах нашего земляка Александра Денисенко.

Ты уже около десяти лет являешься членом Союза писателей – какие возможности он сегодня предоставляет молодым писателям? И что писатели могут дать союзу?

Вообще, я постоянно слышу от авторов не «что я могу дать?», а «что мне даст вступление в союз?» Помню, в своё время, наоборот, отказывалась, говорила, что недостойна быть в союзе, потом много что делала для его продвижения на общественных началах. За моё недолгое советское детство у меня сложилось представление, что быть в составе СПР – само по себе почётно. В идеале членство в Союзе должно быть признаком высокого уровня профессионализма и давать бо́льшие блага тем, кто в нём состоит. Как в советское время: члены союза за выступление получали пять рублей, остальные – три; также членам союза выдавалась квартира с отдельной комнатой под кабинет. С распадом СССР всё это исчезло, Союз писателей был в некотором смысле маргинализирован, как и в целом профессия писателя. Сейчас наблюдается стремление исправить эту ситуацию. Так, в прошлом году СПР получил государственное финансирование, стал проводить мероприятия и оплачивать участие в них. Но это не значит, что как только вы вступите в союз, так сразу вас начнут везде приглашать, издавать и платить деньги за выступления – всё зависит от произведений, работы на местах и от положения планет в космосе. Московским отделением союза организуются всероссийские мастерские для молодых авторов, книжные ярмарки, поэтические концерты по стране, развивается издательская деятельность, открыт книжный магазин в Москве, создана национальная литературная премия «Слово» и т. д. Какие вся эта деятельность даст плоды, можно будет говорить году в 2030. Это медленные процессы.

Молодые писатели, в свою очередь, могут помочь Союзу обновиться. Сейчас средний возраст члена СПР – 50 лет, если не больше. Совет молодых литераторов (СМЛ) как раз и был создан для того чтобы выправить эту ситуацию – привлечь в союз молодёжь с новыми текстами, смыслами, свежим взглядом, приближенным к современности. Причём нужны не только молодые писатели, но и активные пиарщики текстов среди молодых читателей. Иначе СПР так и останется, простите, в своём болоте.

Кстати, ты в рамках руководства новосибирским СМЛ ведёшь литературную мастерскую «Лифт» – зачем молодёжи посещать такие площадки?

Я занялась СМЛ, потому что хотела, чтобы у молодых была такая возможность, которой не было в моей юности – получить поддержку в важный период писательского становления. Талант без работы над ним так и останется семечком. Некоторые поэты собирают целые залы слушателей – увы, это в основном Надсоны ХХI века, с той поправкой, что Надсон всё-таки писал профессиональнее (Семён Надсон – русский поэт ХIХ века, умерший в 24 года. Был популярен среди современников, но в ХХ веке канул в Лету. – прим. авт.) Но молодёжь читает их и думает, что это и есть литература. Надсоны появляются каждый век и уходят в небытие. Остаются Пушкины и Мандельштамы. Цель нашего литературного семинара – сориентировать молодых авторов на самые высокие образцы писательского творчества и привить понимание, что литература – серьёзная работа, а не развлечение на досуге. Парадокс в том, что профессии писателя надо учиться, но ей нельзя научить. Мы можем дать ориентиры молодому автору, вбить ему в голову необходимость ежедневного чтения, работы над текстом, знания истории, культуры, психологии, жизни... А дальше всё зависит от него. Писательская деятельность подобно спортивной гимнастике требует регулярных тренировок, сил, знаний и наставничества. Иногда для писателя наставником становится учитель, родитель, друг или даже книга. Мы предлагаем СМЛ.

А сама ты всегда стремилась к обучению в писательстве или прошла классические этапы становления: от творческой вседозволенности до понимания того, что поэту нужно, по словам Константина Бальмонта, «уметь в весенний свой день сидеть над философской книгой, и английским словарём, и испанской грамматикой, когда так хочется кататься на лодке»?

Конечно, прошла все стадии, причём за гораздо более длительное время, чем могло быть, если бы в юности мне кто-то подсказал, что надо делать поэту в весенний день.

Помимо писательского курса ты участвовала в организации многих литературных мероприятий – поэтического слэма, конкурсов видеопоэзии, поэтических марафонов… Как ты считаешь, какое у Новосибирска литературное будущее?

У нас хоть и молодой город, но прыткий. За сто тридцать лет он успел приобрести даже писательское прошлое. И сейчас в городе много литературных сообществ со своей эстетикой и лидерами. Есть семинар писателя Г. М. Прашкевича в НГОНБ, есть молодёжная тусовка, которую в баре The Rooks и в арт-пространстве «Цоколь» собирает Маша Штольц, есть «Студия 312» в ГПНТБ, отчаянно продвигающая тему андеграунда, есть разные литобъединения, бюджетный журнал «Сибирские огни» и, конечно, само новосибирское отделение СПР, которому в этом году сто лет.

Одно из важнейших условий литературного будущего – поиск и воспитание творческой молодёжи, чем мы и занимаемся вместе с коллегами. Правда, талантливые авторы имеют склонность покидать малую родину – такова участь провинции. Но в чём-то это даже хорошо – пусть они прославляют Новосибирск по всей России. Какое у города литературное будущее? Да самое светлое. Просто надо над этим работать!