Танец жеста и слова

СПРАВКА: Театр мимики и жеста — первый в мире и единственный в России стационарный профессиональный театр глухих актёров. Был основан в 1963 году в Москве. В репертуаре такие постановки, как «Безымянная звезда», «Рвущаяся нить», «Бременские музыканты», «Влюблённый Кощей» и другие.

LT: Роберт Валерьевич, какие чувства вызывает у вас юбилейная дата существования организации, чем особенно гордитесь?

РОБЕРТ ФОМИН: Юбилейная дата вызывает чувство масштаба и одновременно ответственности, ведь за этой сотней лет не сухая история, а судьбы людей, которые упорно пробивали себе право быть признанными. Кто-то обучал, социализировал, создавал сообщества глухих, другие объединяли неравнодушных людей для поддержки. Поводы для гордости, безусловно, есть. Театр для глухих сегодня существует не для галочки, он живой, постоянно развивается, ищет новые формы, темы и современный язык. А самое главное — он стал пространством, где глухие артисты могут быть не только исполнителями, но авторами, создателями, лидерами. Мы сохранили уважение к традиции и при этом не застыли в прошлом и продолжаем доказывать: жестовый язык на сцене — это не перевод, а полноценное художественное средство, мощный театральный инструмент. Юбилей — это момент, когда хочется сказать спасибо тем, кто был до нас, и одновременно напомнить, что впереди ещё много работы.

Расскажите о спектакле «Сотая весна». Какую значимость имеет этот сюжет для современного зрителя?

Стоит признать, что сегодня 90 % зрителей, включая самих глухих, не знают историю ВОГ. Слышащие — тем более. Для многих это просто аббревиатура, хотя на самом деле за нею стоят судьбы, борьба, огромный труд нескольких поколений. Спектакль «Сотая весна» — попытка собрать воедино историю, которую слишком долго рассказывали обрывками. И это не красивая история успеха, а настоящая драматургия: первые общества глухих, первые школы, первые шаги к объединению, революция, давление государства, репрессии... Актриса Мария Румянцева потратила несколько месяцев на серьёзное исследование: читала книги и материалы об истории ВОГ, собирала редкие эпизоды, сопоставляла источники, и на основе всего этого написала сценарий. Постановку спектакля
осуществила Юлия Чекмасова. И это было абсолютно точное решение: её режиссёрский стиль, умение работать с документальным материалом, соединять хронику, сцену, визуальный язык и живую актёрскую энергию совпали с тем, как Мария изначально видела эту постановку.

Современная молодёжь часто не понимает, откуда мы вышли, кто были наши лидеры, какие решения они принимали и какой ценой создавалась система, благодаря которой сегодня вообще возможно образование, культура, театр, спорт глухих. Спектакль даёт вот это ощущение корней. А зритель, особенно молодой, после этого начинает иначе смотреть на себя. Появляются гордость и мотивация, понимание: если они смогли тогда, значит, и мы можем сегодня.

Историческая достоверность – это важно, однако интересует связь русского языка и языка жестов. Насколько важна глубина и красота вложенного в жест слова?

Русский жестовый язык не является копией русского устного языка. Это отдельная система со своей грамматикой, ритмом и логикой. И когда театр пытается просто механически перевести слово в жест, получается сухо, тяжело и неестественно.

А вот когда режиссёр и артист понимают, что они работают не с переводом, а с образом и смыслом, тогда появляется настоящая гармония. В наших постановках эта связь проявляется через точность. Мы ищем не красивый жест, а правильный — который несёт эмоцию, подтекст, внутреннюю мысль персонажа. Иногда одно слово на русском требует целой жестовой фразы, чтобы звучать полноценно. И наоборот — один точный жест может заменить длинную реплику, потому что он попадает прямо в сердце. Жест в нашем театре — это не просто движение рукой, это интонация, пауза, взгляд, дыхание, работа корпуса.

Русский жестовый язык не является копией русского устного языка

Если слово пустое, жест тоже будет пустым. А если в слове есть смысл, боль, любовь, ирония, сила, тогда движение становится настоящим сценическим инструментом.

Куда сегодня движется театр мимики и жеста, какие видите дальнейшие шаги в развитии инклюзивного искусства?

Для меня важно, чтобы театр оставался опорой для глухого сообщества, но при этом не замыкался только внутри него. Мы хотим быть современным театром, который говорит на жестовом языке, но обращается к широкой аудитории. Наш следующий шаг — это развитие репертуара. Нам важно создавать спектакли не только развлекательные, но и глубокие, документальные, социальные, экспериментальные, такие, которые способны вызвать разговор и оставить след. «Сотая весна» — как раз пример этого направления.

Один точный жест может заменить длинную реплику,
потому что он попадает прямо в сердце

Дальнейший шаг — это рост качества постановок и визуального языка. Театр на жестовом языке сегодня должен быть не альтернативным вариантом, а сильной профессиональной сценой. Мы работаем над тем, чтобы жестовый язык звучал как полноценный художественный инструмент. Мы открыты к совместным проектам со слышащими театрами, режиссёрами, драматургами, композиторами, художниками. И это не про смешать всё ради галочки, а про реальное взаимодействие, где жестовый театр остаётся самим собой, но выходит на  новый уровень.

Есть ли идеи, которые вы давно мечтаете воплотить, но пока не реализовали?

Хотелось бы продолжить линию исторических и документальных постановок. Сейчас в разработке находятся новые проекты, связанные с историей глухого сообщества и его выдающимися личностями. Активно работаем над обновлением формата гастролей, чтобы постановки попадали в регионы, где глухие люди часто лишены возможности видеть профессиональный театр на жестовом языке. Это вопрос не только культуры, но и равного доступа.

Отдельное направление — образовательные и лабораторные проекты. Я мечтаю о создании масштабной постановки, которая могла бы выйти на международный уровень и стать символом современного жестового театра России. Для этого мы и создаём фундамент: ставим репертуар, который будет жить долго, воспитывать молодых артистов, поднимать уровень постановок, расширять сотрудничество с сильными режиссёрами и художниками, делать театр заметным и нужным. Ведь театр мимики и жеста — это голос сообщества, и чем сильнее он звучит, тем крепче становится все мы.

Благодарим за помощь в проведении интервью сотрудника театра, дипломированного переводчика жестового языка Людмилу Левину