Когда политика — это любовь

LT: Сергей Александрович, пьесу Скриба в разное время ставили многие театры.Советская экранизация с Кириллом Лавровым и Аллой Демидовойсоздала эталонный слепок эпохи — красивый, эстетский. Вы — молодой режиссёр с современным взглядом. Пойдёте ли вы по пути реконструкции духа XVIII века или ваша задача — выкрутиться, чтобы эта история заговорила с сегодняшним зрителем на его языке?

СЕРГЕЙ ЗАХАРИН: Пьеса Скриба — это масштабное полотно, поэтому сокращения были неизбежны. Мы черпали вдохновение в том числе и в знаменитой советской экранизации, но наша цель — не реконструкция эпохи, а создание истории вне времени.
Нам было важно показать, как личные страсти и любовные интриги трёх главных героинь неразрывно связаны с судьбами целых государств. Эта история вечна.
Поэтому мы создали на сцене своеобразный временной микс. В нашей постановке приёмная королевы Анны может напоминать кабинет XVIII века с гусиными перьями для подписания указов, но рядом стоит компьютер из 80-х годов. Это осознанная игра со временем. Мы хотели подчеркнуть: интриги и человеческие амбиции не меняются веками.

Известно, что вы уделяете большое внимание пластике. Но пьеса Скриба — это прежде всего текст, остроумные диалоги и словесные дуэли. Как вы находите баланс между текстом и движением?

В театре даже статичность — тоже пластика. Это язык тела, где каждый жест, поза или неподвижность говорят о персонаже не меньше, чем текст.
Здесь я иду от противного. Пьеса Скриба — это вкусные словесные дуэли, и главное — не помешать актёрам их сыграть. Поэтому пластика будет работать не вместо слов, а как их тень, как тонкий аккомпанемент.
Мы детально проработали каждого персонажа. Например, герцогиня Мальборо — это воплощённая холодная властность. Её пластика — величавость и минимализм: точность жеста, выверенный до миллиметра поворот головы. Каждое движение должно подчёркивать её контроль над ситуацией.
И чтобы усилить этот визуальный язык, мы придумали интересное сценографическое решение. Раскрою маленькую тайну: это автоматические жалюзи, постепенно раскрыващие пространство дворца. В одной из сцен они будут наполовину опущены, и мы увидим только ноги персонажей. Это позволит рассказать историю через позу и напряжение в ногах, что добавит эпизоду особого драматизма.

«Стакан воды» — это история о власти, влиянии и женщинах, которые этой властью манипулируют. Что для вас было главным при выборе актёров на роли королевы Анны, герцогини Мальборо и Абигайль?

Когда я только пришёл в «Глобус», для меня было важно познакомиться с возможностями труппы. Я встретился с каждый актёром индивидуально, посмотрел все спектакли театра и убедился, что это очень сильный, универсальный коллектив. А работа над постановками «Тим Талер», «Снежная королева» и «Олеся» уже позволила мне узнать артистов не только на сцене, но и в репетиционном процессе, понять их сильные стороны.
Отбор на роли проходил очень вдумчиво. Я подбирал ансамбль, смотрел, как артисты сочетаются друг с другом. Для меня важно, чтобы роль была интересна самому актёру.
Например, для Нины Квасовой (герцогиня Мальборо) это совершенно новый, непривычный образ. Несмотря на огромное количество ролей за плечами, мы попытаемся раскрыть её немного на сопротивление, в другом спектре её таланта. Мне кажется, это будет очень интересно.
Роль Абигайль стала крупной работой для недавней выпускницы Новосибирского театрального института Сюзанны Никалаян. А образ королевы Анны воплотит Анна Михайленко, которую новосибирский зритель уже знает и любит по главным ролям в спектаклях «Учитель танцев» и «Дни Турбиных». 

Каким будет финал вашего спектакля? У Скриба это победа интриги.

Поскольку это комедия, мы, безусловно, сохраняем её жанровые каноны и остаёмся в формате произведения. Однако финал мне хочется немного переосмыслить.
Мы оставляем зрителя с вопросом. Да, Абигайль и Мешем кажутся светлыми героями, которые радеют за правду. Но что произойдёт с ними дальше? Не изменит ли их новое положение при дворе? Не станут ли они такими же циничными игроками, как те, кого они победили?
Мы не даём прямого ответа, а лишь задаём вопрос: можно ли, достигнув высот, сохранить чистоту помыслов? Мне хочется, чтобы после спектакля у зрителя осталася повод для размышления.

На какую аудиторию рассчитан спектакль?

Мы ориентируемся на старших школьников, примерно от 16 лет, и, конечно, на их родителей. Для двенадцатилетних, пожалуй, будет рановато: политические интриги и нюансы взаимоотношений могут показаться сложными. А вот старшеклассники уже смогут не только посмеяться над остроумными диалогами, но и задуматься над более глубокими темами.

Мы хотели подчеркнуть: интриги и человеческие амбиции не меняются веками

Чтобы подчеркнуть эту многослойность, мы ввели в спектакль важный музыкальный элемент — живую виолончель. Музыкант присутствует на сцене прямо во время действия.
Виолончель вносит чистую, звенящую ноту, которая становится лейтмотивом любви Абигайль и Мешема. Ведь, несмотря на все дворцовые интриги, этой историей движет любовь в разных её проявлениях: страсть, желание быть любимой, попытка спастись от одиночества. Эта музыкальная линия проходит через весь спектакль, напоминая о главном чувстве, которое скрывается за политическими играми.