Любовь живёт в настоящем

LT: Полина, премьера спектакля состоялась в преддверии Дня Победы. Это повод поговорить не только о театре, но и о личном отношении к этой дате. Что для вас значит 9 Мая?

ПОЛИНА ГНЕЗДИЛОВА: Великая Отечественная война, наверное, ни одну семью не обошла стороной. Мой родной дед Павел Петрович Гнездилов воевал ещё на Халхин-Голе, попал туда совсем молодым: ему исполнилось 18 лет, его призвали в армию, и он ещё на семь лет остался служить. А вот с моим прадедом Григорием Наумовичем Косачёвым вообще произошла удивительная история. Он работал в охране исправительного лагеря, и всю их бригаду в 1942 году отправили под Сталинград. В поезде ему встретился старик, который предсказал, что из всей его смены он единственный вернётся с войны живым.

В боях под Сталинградом прадед был контужен и попал в медсанбат. Но он не сдался: восстановился и продолжил служить уже медбратом, вытаскивая с поля боя раненых. Затем его часть была переброшена под блокадный Ленинград. И там, спасая бойца, он наступил на мину-лягушку; она взорвалась, дед потерял сознание, но чудом упал на сани, в которые была запряжена лошадь. Лошадь и отвезла его в медчасть.

Выжил, но ранение напоминало о себе до конца дней. Он поднял на ноги семерых детей и пустил корни в Новосибирске — наш род живёт здесь уже больше ста лет. Поэтому для меня 9 Мая — это не просто дата, а живая память о людях, которые чудом выстояли, чтобы мы могли просто быть.

Спектакль «Двадцать дней без войны» поставлен по повести Симонова. Константин Михайлович — знаковая фигура для военной эпохи. Как изменилось ваше восприятие автора, когда вы начали работать над инсценировкой? Что вы открыли для себя в нём как в писателе?

Я довольно глубоко погрузилась в биографию Симонова и контекст создания повести. Меня сразу поразила его откровенность. Для той эпохи он был невероятно смелым автором: в его текстах много личного, живых и честных взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Он пишет о любви без фальши, и это меня в нём восхитило.

Кроме того, Симонов показывает быт войны без пафоса. Он освещает не героические подвиги, а человеческую сторону: усталость, страх, надежду. Мне кажется, это очень важно, потому что это история про людей. И в этом есть параллель с сегодняшним днём: любовь на войне существует всегда, какой бы война ни была. Потому что люди продолжают жить.

По повести снят гениальный фильм Алексея Германа. С вашей стороны это смелое и даже рискованное решение — взять материал, который уже имеет такую мощную, можно сказать, каноническую экранизацию…

Да, это был осознанный риск. Фильм Германа — это абсолютная классика, где и режиссёрский гений, и участие самого Симонова в работе над сценарием, и невероятный актёрский состав создали шедевр. Конкурировать с ним впрямую было бы безумием.

Но у нас изначально были другие условия, и это стало нашим спасением. Главное отличие — в пространстве. У Германа поезд появляется лишь в начале и в конце, а у нас всё действие происходит внутри вагона. Это диктует совершенно другую динамику. Мы не пытались пересказать фильм или повесть – мы создавали свой мир в предлагаемых обстоятельствах.

В этом была и основная сложность. У Германа между главными героями не так много диалогов, он показывает войну через среду Ташкента, через множество второстепенных персонажей. Мы этого лишены. У нас весь спектакль — это непрерывный диалог. Два человека разговаривают в вагоне, и их сопровождает проводник. И важно, чтобы на протяжении полутора часов зрительское внимание ни на момент не терялось.

Благо, мне повезло с командой. То, что делают актёры Денис Казанцев и Татьяна Лукасевич — это настоящий подвиг. Играть про любовь так пронзительно и честно, вести своего героя через путь длиной в целую жизнь всего за день-другой дней сценического времени — это требует невероятного преодоления себя.

С выбором актёров на роли Ники и Лопатина сразу определились?

Состав подбирался с учётом рекомендаций театра. Мне очень нравится, что в спектакле представлены три поколения артистов. Юрию Ивановичу — 65, Денису Казанцеву — 45, а Тане Лукасевич — 25. Эта разница в возрасте создаёт невероятную синергию. Таня привносит молодую энергию, Денис — зрелый профессионализм, а Юрий Иванович — мудрость и опыт. Они прекрасно влияют друг на друга.

И, конечно, я очень ценю их ответственное отношение к делу. Да, не всё получается сразу, но они так стараются, так верят в предлагаемые обстоятельства, что мы видим не игру, а проживание, наблюдаем здесь и сейчас развитие героев от начала до конца. Мне иногда кажется, что театр существует именно ради таких моментов.

В своём предыдущем спектакле «Спасти камер-юнкера Пушкина» вы поднимали тему преемственности времени. А как эта тема звучит в «20 днях без войны»? Как сегодня говорить со зрителем о войне, утрате и любови, чтобы это было не назидательно, а искренне и трогало за живое?

Для меня преемственность времени в этом спектакле — это не про реконструкцию эпохи, а про связь поколений через общие человеческие чувства. Мы все — потомки тех людей. Они так же любили, сомневались и боялись, как и мы. Поэтому нашей главной задачей было показать не военную драму, а историю двух людей, у которых может не быть завтра.

Мы занимаемся прежде всего человеческими отношениями, исследуем, как сталкиваются две разные вселенные: идеология человека с фронта (Лопатин) и мир женщины в глубоком тылу (Ника). Через эти сложности, различия взглядов и убеждений они проходят путь друг к другу.

Нашей главной задачей было показать не военную драму,
а историю двух людей, у которых может не быть завтра

Мне кажется, именно такой подход позволяет говорить со зрителем искренне. Когда мы убираем пафос и показываем живых людей с их слабостями и силой, спектакль перестаёт быть назидательным уроком истории. Он становится зеркалом. Зритель узнаёт в героях себя и понимает: несмотря на разницу эпох, человеческая природа неизменна.

После такой сложной и важной работы над военной темой какие новые вызовы вы ставите перед собой? Есть ли другие исторические вехи или личности, которые вам было бы интересно исследовать на сцене?

У меня есть целый список эпох, которые я мечтаю перенести на сцену. Мне очень интересна эпоха Ивана Грозного — когда-то я даже писала научные статьи об этом времени. Завораживает Петровская эпоха и личность Меншикова. Я бы с удовольствием поставила «Шута Балакирева» Горина — это потрясающий материал. А период раскола, конфликт Никона и Аввакума — это же невероятная драма! Или проза Кочергина, «Крещёные крестами» — это о том, что происходило с людьми после войны, как они пытались собрать свою жизнь заново. Булгаков с его «Зойкиной квартирой» — это уже взрывные двадцатые.
Для меня они все – такие живые. И вот мне так хочется увидеть их воплощение в артистах. Но я понимаю: если делать историческое, то делать это масштабно — с костюмами, с тем величием, которого заслуживает наша история. Это большая сцена, а её ещё нужно заслужить.

Нам бы хотелось, чтобы опыт работы над «20 днями» стал для вас важным шагом в этом направлении.

Спасибо. Я к этому стремлюсь.

Расписание спектакля «20 дней без войны»: red-torch.ru/program/info/dvadtsat_dney_bez_voyny/