совместный проект театра «Глобус» и журнала Leaders Today Дыхание времени

Зачем нам всматриваться в эти лица? Ответ прост: в этих героях заключён тот самый экзистенциальный опыт и ответы на вопросы, которые волнуют каждого из нас. Их рефлексия о долге, любви и смерти становится зеркалом для наших собственных поисков.
На эти вопросы герои отвечают языком образов. Материя здесь обретает голос: вуаль выступает физическим воплощением самого Времени, то скрывая, то обнажая суть человека перед лицом рока...

Денис Горовенко – Андрей Николаевич Болконский:

«Если бы можно было остановить это дыхание времени на одно мгновение, я бы выбрал момент после Аустерлица. Тот самый миг, когда он лежит на поле боя, смотрит в бесконечное небо и происходит обретение истины: «всё пустое, всё обман, кроме этого высокого неба».
Но именно в секунду абсолютного прозрения, когда душа открылась вечности, жизнь наносит самый страшный удар — известие о смерти жены. И эта новая, хрупкая истина мгновенно рушится. Это страшно, но такова правда жизни: за самым высоким озарением часто следует самое глубокое падение».

 ***

Иван Зрячев – Пётр Кириллович Безухов:

«Пьер боится будущего, он совершенно растерян. Он ищет опору то в гении Наполеона, то в идеях братства, пытаясь ухватиться за любую надежду. Просто чтобы выжить.
Разницы во времени нет. Люди могут иначе строить фразы, но их страхи всё те же. Толстой препарирует самую суть человека.
Я бы не хотел проживать весь этот ад — его метания, плен или дуэль с Долоховым. Это слишком тяжёлая цена за истину. Поэтому я лучше бы развеялся с Курагиным и посмотрел на квартального с медведем. Интересно, какого масштаба были кутежи у золотой молодёжи».

 *** 

Андрей Калашник — Пётр Петрович Долгоруков:

«Если бы я мог прожить один момент из жизни князя Петра Петровича, я бы выбрал Аустерлиц.
Это тот самый миг на поле боя, когда он понимает: битва проиграна, стратегически всё кончено. Но вместо того чтобы отступить со всеми, он принимает решение атаковать. Он бросается в бой не ради победы армии, а ради победы над самим собой. Ему нужно доказать прежде всего себе, что он выше этого страха смерти.
Ради чего? Ради славы, ради власти, которую этот орден принесет... но главное — ради упоения самой битвой. Это страшный, честный момент слома. Когда животный ужас уступает место ледяному азарту.
Мне кажется, именно там, под пулями, глядя на бегущую армию, Долгорукий впервые по-настоящему почувствовал себя живым».

 *** 

Станислав Линецкий — Билибин:

«Мой герой смотрит в будущее с надеждой. За этой завесой времени он видит мир, где всё может быть иначе — так, как пишут в книгах или рассуждают философы. Он верит, что человек способен измениться к лучшему.
Думаю, больше всего на свете мой Билибин хотел бы увидеть момент подписания мирного договора. Тот самый миг, когда два императора, вчерашних врага, жмут друг другу руки. Момент, когда гул орудий сменяется тишиной. Когда политика уступает место здравому смыслу, и жизнь наконец-то берет своё».

***

Кристина Ямщикова — Марья Николаевна Болконская:

«Моя героиня смотрит в будущее с надеждой. За пеленой времени она видит не просто мечты о тихом семейном счастье, но ту самую внутреннюю жизнь, неразрывно связанную с верой. Именно вера даёт ей опору и несгибаемый стержень, позволяя сохранить свободу духа перед лицом любых невзгод.
Если бы у меня была возможность остановить это дыхание на одно мгновение, то я бы выбрала момент разговора моей героини с Андреем Болконским перед его отъездом на войну. Я чувствую, что именно в этом моменте её жизни свершается что-то очень важное и наиболее полноценно проявляются сила её веры и любовь к ближнему. Я думаю, даже сама Марья именно в этой точке времени хотела бы остановиться, замереть, чтобы как можно дольше побыть с братом. Хотя бы на одно мгновение».

***