Глоток свежего ветра

О фильме:
Картина «Ветер» рассказывает о рыбаке Иване Морозове, который оставляет молодую жену Катю и отправляется в путь за едой и подарком для неё. В компании случайного попутчика Сергея Волкова герой преодолевает опасный путь в постапокалиптическом мире и сталкивается с нравственным выбором, который навсегда меняет его судьбу.

LT: Сергей Эдгарович, вы известны как жёсткий и прагматичный продюсер. «Ветер» же — это мистическое роуд-муви, притча. Насколько сложно было переключиться с продюсерской логики на язык поэтического кино?

СЕРГЕЙ ЧЛИЯНЦ: Прагматичным я не был никогда, вот жёстким — да. Кинематограф сам по себе среда конфликтная: вечный спор творчества с деньгами и ярмарка тщеславия.
Все свои продюсерские проекты я делал взглядом режиссёра в том числе. Я вообще нетипичный продюсер — не человек при деньгах. Работая над «Бумером», финансов я совсем не касался.
Режиссура для меня естественнее: так я живу нормально, сплю спокойно и ничего у меня не болит. А продюсирование держало в постоянном бешенстве и раздрае.
Поэтому особой сложности переключиться не было. Всю жизнь, даже будучи продюсером, я решал вопросы творческие. И насчёт жанра... Описание в рекламе неточное. Фильм настолько многослоен, что его невозможно впихнуть в один жанр.

Вы взяли за основу сценарий драматургов Петра Луцика и Алексея Саморядова, пролежавший в архивах почти 30 лет. Что именно заставило вас достать эти страницы сейчас?

Чтобы вернуться к режиссуре, мне нужен был материал, который доказал бы моим коллегам, что я по-прежнему режиссёр. А чтобы это сделать, необходим качественный сценарий. Я давно говорю, что фильмы делают не режиссёры или продюсеры, а сценаристы. Именно уничтожение этой профессии привело наше кино к тому состоянию, которое мы имеем.
Среди современных текстов я не нашёл ничего подходящего. Стал пересматривать старые работы. Были варианты Алексея Балабанова («Американец») и Петра Тодоровского, но остановился на сценарии Луцика и Саморядова.

Ветер – сказка для взрослых, местами злая, но именно поэтому и смешная

Это культовые драматурги 90-х, их тексты — эталон качественной драматургии с контекстовым качеством: актуальностью и чёткими моральными установками. И хотя сценарий написан тогда, он оказался удивительно современным. В нём есть предчувствие гражданской войны — не из 1990-х, а вообще, вялотекущей и бесконечной.

При этом в фильме есть ощущение подлинности, почти документальности, особенно в сценах на природе. Расскажите о самих съёмках. Где вы нашли эти невероятные, почти инопланетные пейзажи?

Долго искали. Мы их сначала даже нарисовали. А потом... в кино надо мыслить одним кадром. У меня очень многие сцены сняты в трёх разных регионах страны и склеены так, что никто не видит, что это разные места. Некоторые вещи в фильме заменить не удалось, потому как мы нашли их в одном экземпляре.

Например, на границе Волгоградской области с Ростовской есть река Чир. Казаки когда-то выкопали здесь новое русло для раздела полей, а старое осталось со стоячей водой.
А по сюжету герои должны прийти к месту, где в пересохшем русле живёт царь-рыба, огромный сом. Это место должно быть таинственным и страшным. Рек полно, легко найти текущую воду. Но попробуй найди стоячую! Чтобы это была бывшая река, пересохшая только здесь, но при этом глубокая... Так мы ещё вокруг промоины построили сказочный лес: таскали деревья и буквально втыкали их в землю.
Та же история произошла и с домом Ивана. Что, казалось бы, сложного найти дом на берегу моря на обрыве? Но везде рифлёное железо, заборы, вышки... всё испорчено современностью. Поэтому мы отыскали пустынный участок и просто построили дом с нуля.

Отзывы о фильме разделились: критики хвалят амбиции и визуал, но часть зрителей считает картину сложной для восприятия. Как вы к этому относитесь и ожидаете ли, что аудитория дорастёт до фильма со временем?

Отношусь к этому спокойно. Фильм не обязан нравиться всем. Если вы ищете лёгкого развлечения с попкорном — возможно, это просто не ваше кино. Моя задача не развлекать зрителя два часа, а увлечь. Кстати, само слово entertainment (англ., изначально – профессиональный термин в кино- и телесреде, развлекательный контент. – Прим. ред.) происходит не от понятия «развлечение», а от слова «увлекать».
Это сказка для взрослых, местами злая, но именно поэтому и смешная. Для людей насмотренных и начитанных юмор считывается легко. Картина требует определённого культурного бэкграунда, и если у зрителя его нет, фильм покажется чужим и непонятным.
Но я уверен, что аудитория для такого кино в России есть, и у фильма будет своя долгая жизнь.

Хотелось бы поговорить и в целом о кино. Вы сознательно ушли из кинематографа в начале нулевых, назвав уничтожение Госкино чудовищным преступлением. С тех пор прошло много лет. Что изменилось сейчас? Стало ли возможным снимать то самое содержательное нескучное кино?

Всё стало только хуже. В результате реформы десятых годов с уничтожением Госкино мы потеряли прямой диалог с государством. Раньше нас спрашивали: «Ребята, как дела? Что происходит?» Мы могли решать проблемы на коллегии, у нас было право голоса.
Эпоха бесконтрольного расходования денег привела к тому, что бюджеты фильмов выросли в десятки раз. То, что раньше можно было снять за копейки, теперь стоит миллионы. Но парадокс в том, что эти деньги уходят не на качество. Сегодня проще снять халтурный проект с дешёвыми декорациями и ряжеными, чем сложное историческое кино.

Лучшее, что можно вернуть из советского опыта — это редакционную коллегию Госкино

При этом кино закормлено деньгами. Я видел сметы, где бригадир осветителей получает 3 миллиона рублей в месяц, а гонорар одного модного телеведущего доходил до нескольких миллионов в день. Что за бред?

А что вы предлагаете, какой должна быть модель взаимодействия власти и киноиндустрии, чтобы она работала на благо содержательного кино?

Нужно отказаться от искусственной поляризации на авторское и зрительское кино. Не может быть у государства цели — финансировать из бюджетных денег коммерческий кинематограф. Мы получили в результате огромный кинематограф, который не любит наш народ. Где современное русское кино, которое хочется пересматривать? Которое можно положить на полочку, показать детям? Спросите прокатчиков о падении сборов: когда в зале 12 человек — это считается достижением.
Во-вторых, нужно вернуть заинтересованность частных инвесторов. Но строить дороги и мосты, то есть инфраструктуру, способно только государство.
Лучшее, что можно вернуть из советского опыта — это редакционную коллегию Госкино. Это был мощнейший редакторский корпус. Чем он был хорош? Сценарист мог написать сценарий и продать его государству. А сегодня он пишет только то, что может продать частному продюсеру. А частный продюсер не купит глубокий сценарий. Он купит коммерчески выгодный. Сценарий «Ветра» частный бизнес бы не купил.
Поэтому нужно восстановить аналог Госкино с редакционной коллегией и ввести персональную ответственность руководителей.

Вы говорите – пустые залы, но вот тот же «Чебурашка» собрал кассу. А вообще кажется, что кризис оригинальных сценариев достиг пика. Откуда, на ваш взгляд, должен прийти свежий воздух?

А он уже есть. Я в этом году много ездил по фестивалям и посмотрел молодой кинематограф. Вот, пожалуйста, братья Кравченко. Их фильмы — это не про деньги, это кино, классно сделанное молодыми профессионалами. Или, например, Соня Райзман или Феликс Умаров — совершенно самобытные, талантливые авторы.
Понимаете, достаточно пяти-семи мощных новых имён, чтобы подтянулось целое поколение. Но вопрос в другом: как обеспечить этих людей качественной литературой и сценарным материалом? Это задача государства, и она гораздо более длинная. Она может решиться за пять-семь лет.
И первое, что нужно сделать в рамках этой задачи — запретить дилетантские киношколы. Их нужно рецензировать, чтобы отсеять непрофессионалов. Когда речь идёт о частном бизнесе — снимайте что хотите. Но когда дело касается бюджетного финансирования и денег налогоплательщиков, должен быть контроль.

А сами вы чувствуете в себе силы стать частью этого нового движения? Какие истории вы бы хотели рассказать сейчас, когда, кажется, время для сложных высказываний снова пришло?

У меня есть несколько идей. Например, история о крейсере «Варяг» — сложнопостановочная, приключенческая и патриотическая. Мы написали её с Климом Шипенко (режиссёр «Холоп», «Салют-7») , но сдвинуть с места не можем по финансовым причинам. Есть замысел фильма об СВО, но время для него ещё не пришло.
Знаете, в какой-то момент понимаешь: силы не бесконечны. Я для себя решил, что в жизни снял бы ещё максимум два фильма. И каждый из них должен быть... настоящим. Иначе, зачем вообще начинать?