Николай Александров

Дети Израды

[ Израда – исконное славянское слово, архаизм, переводится как измена, предательство. ]

Они сидели на вокзале в ожидании поезда. Высокие арочные окна полнились светом, эхо гуляло по потолку, зал гудел душным многоголосьем, которое изредка прерывалось равнодушным объявлением дежурного по вокзалу. Полоска солнца лежала на мраморном полу, в столбе света, будто мошка, резвилась пыль.

На задохнувшейся вокзальной лавке сидел молодой мужчина и вдумчиво читал книгу, его лицо украшали не тронутые временем усы, они придавали ему романтический вид. Около него красивая и спокойная женщина, хранившая в себя всю теплоту и уют дома, а рядом маленькая девочка, дочь, с золотыми волосами, по-хулигански пышными и слегка растрёпанными. Девочка сидела на широкой скамье средь уставших сумок и надменных чемоданов, болтала ногами, озиралась по сторонам с явным намерением предпринять нечто озорное.

– Что ты читаешь? – больше от утомлённой скуки чем от любопытства спросила женщина.

Он прикрыл книгу и показал обложку.

– Эта повесть о коварной Израде, о богине измены, обмана и предательства. У богини много детей, они разные и в тоже время очень похожи друг на друга.

Она посмотрела на лучи света, в которых грустил тёплый вокзальный туман, и спросила:

– Это фантастика?
– Нет, это быль. Подлость, трусость, ненависть – это зло, которое создали люди.
– Подожди, но у каждого зла есть своя причина. Человек не совершает зла ради зла, если его не заставили обстоятельства? Это же так понятно!
– По-разному бывает, но мне думается, что у всякого зла одна причина – желание превосходства и претензии на исключительность.
– А если человек просто солгал, при чём тут превосходство и исключительность?
— Лжёт, значит, считает себя в праве обмануть другого. Вот в этой уверенности и кроется его право на избранность.
– А если ложь во спасение?
– Я не знаю, может ли зло служить добру.

Ей стало интересно и стены вокзала утратили духоту.

– А может зло бороться со злом?
– Может, – уверенно кивнул он. – Это называется конкуренция.
– А измена Родине тоже от превосходства?
– Да, потому что твоя выгода выше Родины.
– Какой-то кроссворд получается. Значит, у зла одна причина – гордость!
– Гордость за Родину и победу над врагом – это не зло.

Вокзал вдруг затих и замер в ожидании, будто прикрыл растревоженное сердце тёплой рукой. Девочка осторожно сползла со скамьи, совсем рядом, за уткнувшейся в потолок колонной, был мрак. Она ступила к нему, но тьма стала гуще, плиты под ногами превратились в булыжники, и пыль душила их, от страха стены сжались, как горло. Она остановилась, потому что ей стало непонятно чем является мрак – светом или тьмой. Сердце испугалось, она глянула на родителей, но те дышали спором. Девочка быстро забралась обратно на широкую скамью и почувствовала себя в домике.

– Ты сказал – дети Израды. И много у неё детей?
– Много. Они живут среди людей. Они научились жить в людях.
– Кто они и как их узнать?
– По уверенности в своей избранности и исключительности.

Теперь ей стало интересно, и она повернулась к нему всей теплотой взгляда:

– Всех талантливых людей можно считать избранными или исключительными.

Он замер, наслаждаясь сладостью предстоящего ответа и погладил книгу, как мурлыкающего котёнка.

– Нет, милая, талант живёт для всех, а всякое зло существует только для себя.
– Значит, у детей Израды всего два признака – избранность и исключительность?
– Ещё высокомерие.
– Это уже три, а надменность – это уже четыре, – она стала загибать прозрачные пальцы.
– Занозчивость, – кивнул он.
– Хорошо, пять! Тогда, ещё – чванливость – это шесть.
– Соревнуешься? Любимая, тебе меня не победить. Загибай седьмой – спесь.
– Именно! И самодовольство, которым ты сейчас просто светишься, будто тебя накачали фосфором! Ты похож на самовлюблённого индюка.
– Ехидство! Злословие, упрёки, вечное недовольство, – он начал загибать пальцы на своей руке.
– Ты поссориться хочешь? Тогда добавь – самодовольство, ворчливость и зазнайство!
– Не зазнайство, а амбициозность! Сколько уже?
– Пальцы кончились! – она подняла ярые и готовые к ответу кулачки.
– Здорово! – удивился он, – У Израды не просто много детей, а очень много! Гордыня и предательство – вот их сущность!
– Почему ты стал читать именно сейчас эту книгу? – она обняла себя.
– Потому что по нашей земле идёт Израда, я слышу её поступь и гул её войска – океан лжецов и море предателей! Текут реки людей корыстных, завистливых и приспособленцев. Нет ничего страшнее и бесчеловечнее, чем власть Израды и детей Израдовых!
– А приспособленцы тоже дети Израды?
– Нет, но они хотят ими стать.

Её глаза засветились неожиданной мыслью, и она вновь спросила. – Но, если люди перестанут совершать зло, что станет с Израдой?

Уснувшая в его руке книжка проснулась, она хотела что-то сказать, но только зевнула и закрыла рот.

– Она исчезнет, она просто растает, как снег.

Девочка вдруг подняла руку и подставила ладошку под солнечный луч, и она стала прозрачной.

Женщина увидела чудо в руке дочери и обрадовалась:

– Но ведь очень просто отказаться от зла и всем стать счастливыми!
– Избранные никогда не откажутся от своего величия.
– Почему?
– Потому что избранность сродни безумию, она безнадежна. И всему виной человек. Зло не существует без человека.
– Но и Бог не существует без человека! – возразила женщина.
– Верно, – согласился он, – но если Бог создал добро, то человек создал Зло.
– Но и человек может создавать добро, – её глаза блестели жаждой справедливости.
– Согласен, может. Человек может очень многое, потому что человек подобен Богу.

Девочка глянула в тревожный угол, который рождал тьму, медленно сползла с уснувшей скамейки, и озорно придавила розовым башмачком солнечную полоску на полу.

– Видимо, хорошая книжка. – Женщина взяла дочь за руку и доброй силой притянула к себе. – Я понимаю, что убить Израду нельзя, потому что люди вольны в своём выборе. Израда – это их творение, которое не вправе никто уничтожить. – Женщина погладила дочь по голове, пытаясь усмирить пшеничную копну, на миг задумалась и продолжила говорить. – Так же, как и людям никогда не удастся изменить законы природы, материнства, добра, любви, зимы и лета, дня и ночи – эти законы не подвластны воле человеческой. И это хорошо! Но никогда не думала, – она вздохнула задумчивостью, – что ты будешь читать фантастику.
– Это не фантастика, любимая, это быль, которая иногда заканчивается подвигом, иногда бессмертием, а иногда опоздавшим прозрением.

Познакомиться с другими авторами