«Тот свет, иной мир» догадки, предположения, доказательства

Первую статью «Что такое смерть: трагедия, ужас, избавление, радость?» читайте здесь

В последний путь провожают умершего. Это самые горестные проводы. На войну, на фронт призван человек – событие грозное и тревожное. Плач матерей, жён, невест глубоко печалит всякую живую душу. Но здесь накрепко ставит на ноги (пусть и не в самый чёрный час), утешает надежда. С войн и фронтов приходят, мучительная разлука кончается. На последнем пути движение одностороннее…

Куда ведёт этот последний путь? Этот вопрос волнует умы и души людей с тех пор, как помнит себя человечество. За века накопился необозримый фонд ответов, но это всё-таки догадки, предположения, пусть и головокружительно интересные, гениальные. Фактография отсутствовала. Оставалось одно – как в религиях – принимать всё на веру. Поразительное свойство религий – уверенно отвечают на всё, вплоть до мелких подробностей. Но за признание бытия «того света», «иного мира» что-то говорят аналогии, сходства «догадок, предположений», высказанных в разные времена и в не сообщающихся ареалах Земли. Это обстоятельство склоняет к доверию.

«Кто и что ожидает покинувшего «белый свет»?», «Что там?», «Как там?»

(здесь и далее курсив и сноски авторские. – Прим. ред.) и другими посмертными неизвестностями занимались мифология, философия. Нас интересует в первую очередь античная философия, на соках которой взросла европейская мысль. Древние греки энергично занимались загробной судьбой человека, потусторонним миром.

К нашему времени философская мысль европейских народов сместилась в основном к проблемам посюстороннего, земного бытия. Процесс секуляризации культур (особенно с XIX века) доходит до апогея в дарвинизме, марксизме. Сформировавшиеся в каждой отрасли культуры сообщества «чуждых суеверия» все мысли о потустороннем, трансцендентном существовании человека причисляют к отсталости, невежеству, необразованности, религиозным сказкам. Один мир, одна жизнь, «всё здесь и сейчас!» Всё несогласное – заблуждения. О религии сказано крепче и выразительнее – «опиум для народа».

Но вот с появлением поколения новых регистрационно-измерительных приборов в биологических науках – в медицине, физиологии, а также в психологии, разрабатываются и новые методы, и технологии познания. В результате их применения всё больше стали обращать на себя внимания «странные», паранормальные явления, которые никак не вписывались в «законы природы», которые, как казалось (и до сих пор кажется) «чуждым суеверия», хорошо им известны. Медицина (прежде всего западная) сообщала о всё новых и новых шокирующих фактах. Их суть заключалась вот в чём. Оттуда, откуда никто и никогда не возвращался, стали возвращаться. Кто-то исчислял их количество как «немного», «довольно много», динамика – «таковых всё больше».

А всемирно известный нейрофизиолог, академик АМН СССР и АН СССР Наталья Петровна Бехтерева заявила, что оттуда возвратилась уже «целая армия».

Притом эти оценки касались умерших клинической смертью, на «том свете» по земному времени пробывших очень недолго. Врачи-реаниматологи вернули их к жизни, на «белый свет», снова «вселили» душу в тело.

По инициативе И. И. Мечникова в биологическую и медицинскую науку было введено понятие «танатология». Танатология изучает чрезвычайно широкий круг проблем: изменение тела и перед смертью, и после неё; психологическое состояние перед смертью и в самом процессе ухода из жизни; способы облегчения состояния умирающих; философские вопросы жизни и смерти; и ещё многое, связанное со смертью. Однако наш предмет не приискал себе соответствующего термина и не нашёл себе места в структуре танатологии, которую по объёму изучаемого называют сверхнаукой. Медицина и её часть реаниматология больше накапливают факты, типизируют их, менее всего объясняют. Состоялись отдельные прорывы, которые взбудоражили всех людей мира, способных к раздумьям. Реаниматология как часть медицины родилась в тесной связи с танатологией в 1961 году на Международном конгрессе травматологов в Будапеште.

Итак, оттуда стали люди приходить. Таких «приходов» медициной зарегистрировано уже много, и они продолжаются. Стали приходить и рассказывать о необычайных видениях, встречах, картинах, которыми их окружил «тот свет». Всё настолько было «странным» и никак не вписывалось в законы, нормы и правила, которыми живёт земной мир, что иные из возвратившихся оттуда отвечали на вопросы врачей-реаниматологов только после заверения, что их не отправят в психиатрическую больницу. В редких случаях клиническая смерть заканчивалась без участия врачей-реаниматологов и самостоятельно вернувшиеся рассказывали о том, что было здесь и там.

Реанимация показала человечеству не умозрительную, но, можно сказать, реальную встречу двух миров – «белого света» и «того света» ещё при жизни.

Реанимация вызвала движение, концептуальный сдвиг сознания множества людей во всех частях мира к более серьёзному и глубокому взгляду на жизнь. Мысли о бессмертии, учили духовные и светские мудрые умы, принуждают человека к ответственности и к благоговению перед жизнью.

Клиническая смерть по «земному времени» длится очень недолго.
В обычной обстановке всего 3–4 минуты, при пониженной температуре тела – 5–6 минут. Характеризуется эта короткая смерть прекращением дыхания, сердечной деятельности, отсутствием сознания и рефлексов. Начинается кислородное голодание тканей, и первым повреждается мозг.

Зарегистрированы и значительно более долгие клинические смерти – полчаса, более полутора часов, 6 и даже 17 часов. Американку Вэлму Томас после остановки сердца в результате сердечного приступа реанимировали 17 часов. За всё это время не было замечено никакой активности сердца. Её отключили от аппарата жизнеобеспечения. Неуспех… Вэлма внезапно пришла в себя, вернулась в обычную жизнь. Обратите внимание, читатель, на выражения, которые мы часто слышим в нашей обыденности: «вышел из себя», «пришёл в себя». В языке закодированы и простые знания, и неимоверно сложные, вселенские. И вот что было замечено: более длительные и даже многочасовые клинические смерти наблюдались в тех медицинских учреждениях, где реанимационное дело было организовано по последнему слову науки. Не хороним ли мы иногда до конца не умерших, обрекая их доумирать в могиле? После шестичасовой остановки сердца была реанимирована некая Одри Мэш, во время прогулки в Пиренеях попавшая в буран. Экстремальный холод сохранил её мозг.

Прадеда автора этого текста Устина Ивановича Марченко в степи застиг сильный буран, он, уснув, выпал из саней и был заметён снегом.

Лошадь в кромешной мгле притянула в свой двор пустые сани. Почти всем селом безуспешно искали прадеда. Около полутора месяцев спустя (теперь уже точно никто не помнит) пропавший прадед под тёплым солнцем вытаял. Повезли сразу в натопленную баню, чтобы омыть, приготовить к похоронам. В бане прадед ожил и рассказал захватывающую историю.

Во сне к нему пришли две женщины в белом и сказали: «Ты не умрёшь и будешь лекарем». Прадед перешёл от крестьянских дел к целительным, лекарским. Лечил успешно от многих недугов, слава о нём покатилась всё дальше и дальше. Ехали, шли пешком страдальцы к нему отовсюду. Позже, в середине 1930-х, когда чекисты стали собирать народных целителей, знахарей, повитух, шаманов для ареста и уничтожения, добрые люди предупредили прадеда о дне прибытия конвоя.
Прадед ночью ушёл на дальнюю пашню, избежав таким образом смертельной мобилизации. В шалаше во сне к нему явились те же две женщины в белом и сказали: «Лечить ты больше не будешь». Таинственный дар был отозван.

Первые опубликованные научные исследования многочисленных свидетельств о существовании «того света», «иного мира», полученные от реанимированных, принадлежат врачам. Наибольший, ошеломляющий успех выпал на долю американского врача Раймонда Моуди, издавшего три книги, из которых фантастическую популярность получила «Жизнь после жизни», впервые вышедшая в 1975 году. Было продано более 13 млн экземпляров! Состоялись переводы на десятки языков. На русском книга была издана в Ленинграде в 1991 году. Очень полезна для углубления в нашу тему популярная богословская книга иеромонаха Серафима Роуза «Душа после смерти». О книге Моуди писали, что она «коренным образом изменила наше понимание того, что собой представляет смерть». В таких случаях не обходится без эйфории, преувеличения. «Коренным образом изменилось наше понимание…» Чьё? Живых умом и сердцем специалистов, одухотворённых людей? Таковых всегда и везде было и есть мало.

Массовый человек ненадолго может отклониться от «своих» взглядов, потребностей, привычек. А мощная манипуляционная информационно-психологическая машина довольно скоро собирает отклонившихся, как магнит железные опилки. Обострённый интерес к необычному, истинно новому у массового человека волнообразен. Но и он возвращается не совсем в исходную точку. Общее совершенствование мыслей и чувств, пусть и очень медленно, но всё-таки происходит. Психолог и врач Моуди исследовал, с его слов, свидетельства 150 переживших клиническую смерть и выделил девять общих для всех ощущений.

Вот эти ощущения:

1) слышимые звуки, похожие на гудение;
2) чувства умиротворённости и обезболенности;
3) наличие ощущения отстранённости;
4) чувство путешествия через туннель;
5) чувство парения в небесах;
6) видение других людей, часто мёртвых родственников;
7) встреча с духовным или светящимся существом;
8) обзор картин прошедшей жизни;
9) чувство нежелания возвращения к жизни.

«Воскрешённые» испытывали не все ощущения, а от двух и больше.

Мы приводим этот список здесь не только потому, что они интересные, завораживающие, даже сказочные. Подобные рассказы, ощущения «воскрешённых», записанные разными врачами, в разное время и в разных местах по существу своему повторяются. Это обстоятельство работает на достоверность исследования Моуди.

На пути научного признания существования «того света», «иного мира» ярким событием стала книга Петра Петровича Калиновского «Переход: последняя болезнь, и после», изданная в России в 2017 году и переизданная издательством Сретенского монастыря в 2022-м. П. П. Калиновский – человек классической учёности, выходец из семьи российских врачей и учёных. Сам врач, учёный и христианин, что позволило ему создать многосторонний, полифонический труд и ещё раз доказать, что вера и знание не противоречат друг другу, а их творческий союз обеспечивает наибольший успех в движении к истине. На вопрос, верит ли он сам в то, что написал, Калиновский ответил, что раньше он верил в существование посмертной жизни, а теперь знает о ней.

П. П. Калиновский за свою долгую жизнь (97 лет!) много хватил лиха. В Великой Отечественной войне учёный, врач-хирург Виктор Евгеньевич Истомин командовал медико-санитарным батальоном, попавшим в окружение. Гитлеровцы, отступая, увезли искусного врача-хирурга в Германию. После войны, спасаясь от неминуемых «родных» лагерей, В. В. Истомин, ставший П. П. Калиновским, уехал в южную Австралию. До конца дней своих работал учёным, врачом. Его хорошо знали там как чуткого, душевно тонкого человека, сострадателя всех бедствующих и недужных. И главное – как скорого на помощь. Вот уж действительно разные судьбы: сын, бывший военврач и комбат-окруженец, спасается в Австралии с помощью тамошней русской общины, а родная его мама – Анна Петровна Одинцова заканчивает войну в чине генерал-майора медицинской службы. И ещё. П. П. Калиновский считал, что закрывать глаза на очевидные «странные» факты – преступление перед самим собой. Добавим: и перед людьми, которым обязан служить каждый человек, тем более – одарённый, талантливый, гений. Дар даётся свыше единицам для множества, через кого-то – всем. Особая черта книги «Переход…»: её автор глубоко сожалеет о том, что у нас родные и близкие вместе с врачами обманывают умирающих.

В результате человек не готовится к посмертной жизни, остаётся в одиночестве. Это – следствие духовно-нравственного одичания нашего общества. В большинстве своём наши люди не ведают, как подобает себя вести с умирающим. Не ведает об этом и массовый врач.

Первая систематическая помощь умирающим была организована в США после опубликования книги Элизабет Кюблер Рос «О смерти и умирании» (1969). Автор – психолог и психиатр. На основе выслушанных ею многих исповедей умирающих был разработан курс лекций, смягчающих их страдания, подающий надежду на посмертное существование. «Психология горя» была пионерским делом Кюблер. В США открылись тогда более 2500 хосписов с обязательными правилами достойного отношения к умирающим для медицинских сестёр и врачей. Хосписы стали учреждать и в других странах мира. В России первый хоспис был создан психиатром, доктором медицинских наук, профессором, заведующим кафедрой психиатрии Санкт-Петербургской медицинской академии Андреем Владимировичем Гнездиловым (Ленинград, Лахта, 1990 год). Он же стал и первым его главврачом. Более 30 лет Гнездилов ежедневно встречался с безнадёжно больными, выслушивал рассказы вернувшихся с «того света», которые убедили психиатра в том, что сознание со смертью не исчезает. У нас в стране было порядка 15–20 хосписов. Хоспис – это больница, не преследующая цели вылечивания больного. Её цель – более спокойный, безболезненный отход обречённого в неземной мир. Это «медицина проводов».

А. В. Гнездилов часто спорил с академиком Н. П. Бехтеревой, которая довольно долго объявляла его сообщения изменениями в работе мозга, галлюцинациями. Но одно событие не только поколебало её взгляды, но и побудило к изучению табуированной в официальной науке темы, выразив её в обобщающем понятии «зазеркалье». Проявилось необъяснимое ясновидение умершей во время операции клинической смертью женщины. Она рассказала, что ей снилось: вышла из тела, находилась где-то наверху, видела своё тело лежащим, врачей вокруг него и поняла, что, скорее всего, она умерла. Стало страшно за мать и дочь – она их не предупредила об операции, хотела сказать тогда, когда всё будет позади. И внезапно оказалась дома. Дочка примеряла голубенькое платьице в горошек. Вошла соседка и сказала: «Люсеньке бы это понравилось». Люсенька – это она, здесь присутствующая и невидимая. Всё спокойно, мирно дома – и вот она снова в операционной, проснулась. Участвующий в операции психотерапевт, врач-реаниматолог Гнездилов предложил съездить к «Люсеньке» домой, успокоить домашних. Предложение было принято с благодарностью. Он сообщил родным, что операция прошло успешно и больная доступна для посещения. Удивлению матери и дочери не было предела, когда Гнездилов упомянул о голубеньком платьице и соседке. Они никак не могли понять, откуда он знает о событиях, о которых «по всем законам природы знать не мог!» «Вы что, волшебник, доктор?» – сказала мать. Гнездилов рассказывал об умопомрачительных случаях, приключившихся с ним:

Душа знакомого, бывшего пациента приходила во сне и благодарила доктора за исключительную чуткость и внимание (вечером они встречались, коротко поговорили), днём доктор узнал, что благодарный пациент под утро умер – его душа приходила попрощаться.

Ещё. Ночью приходила женщина, с которой перед её смертью Гнездилов договаривался, чтобы она подала ему оттуда какой-нибудь знак. Вот и пришла… Ужаснувшемуся доктору, печально улыбнувшись, сказала: «Это не сон…».

Необычайно интересен наш «собеседник» Мориц Роолингз, американский врач-кардиолог, участник Второй мировой и Корейской войн, был врачом президента Эйзенхауэра и Объединённого комитета начальников штабов. Наиболее популярной была его книга «За чертой смерти» (СПб, 1994), её издание благословил великий духовник и государственник современной России митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв). Проанализировав книгу Роолингза, профессор Московской духовной академии А. И. Осипов нашёл в ней никем не сказанное. Опытный врач-кардиолог реанимировал умершего клинической смертью. И как только тот на миг возвращался оттуда, то кричал: «Я в аду! Не переставайте!» Врач спросил, что его пугает – «Вы не понимаете? Я в аду! Когда Вы перестаёте делать массаж, я оказываюсь в аду! Не давайте мне туда возвращаться!» Жизнь за смертью продолжается, и из внушительного примера видно, что двоякая – блаженная и мученическая. Роолингз установил: около половины «воскрешённых» сообщают, что там хорошо и возвращаются они неохотно. Другая половина реанимированных видела там огненные озёра, страшных чудовищ, испытывали страдания. И число случаев знакомства с адом быстро увеличивается. Почему

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, он же архиепископ Лука. Какие возвышенные слова наиболее подходят для описания его личности? Трудно подыскать, очень трудно. Сначала земно поклонимся великому сыну русского народа. Он искал подвига в начале жизни. Добровольно отправился на фронт Русско-японской войны, оперировал раненых. В 38 лет (1916) стал доктором медицины, на склоне лет – доктором богословия (1959). В 1921 году рукоположен в иерея, стал служить в кафедральном соборе, по-прежнему оставаясь главным врачом и хирургом Ташкентской городской больницы и профессором медицинского факультета (в рясе и с крестом на груди!). В 1923 году умерла жена, сестра милосердия Анна Васильевна, оставив четверых детей. В этом же году Войно-Ясенецкий пострижен в монахи. Ожидая скорого ареста, он попросил свою операционную сестру Софью Сергеевну Белецкую взять опеку над его детьми. И она, одинокая, с радостью приняла на себя долголетний материнский подвиг. Воспитала, дала образование не рождённым ею детям. Все четверо (Михаил, Елена, Валентин, Алексей) получили высшее образование. Они почитали Софью Сергеевну как родную мать. ГПУ изгнало семью из просторной профессорской квартиры в каморку, в которой можно было разместиться только после того, как дети построили двухэтажные нары.

Войно-Ясенецкий тайно от ГПУ был рукоположен в иеромонахи, возведён в епископский сан. И глубочайшей верою во Христа проложил себе долгий путь страданий: на 25 лет продлились репрессии, из них 11 лет тюрем и лагерей. Его отправляли в ссылку в суровые места, даже далеко за Полярный круг. И всюду епископ Лука, хирург и учёный с мировым именем оперировал, консультировал, просвещал, где было возможно – служил в церкви. Из автобиографии архиепископа Луки узнаём, что в Красноярске он совмещал работу хирурга с архиерейским служением в епархии, которое проходило далеко за городом в маленькой кладбищенской церкви – другой церкви в Красноярске тогда уже не было. А поскольку не было и сослужителей, кроме одного старика-священника, служба ограничивалась только одной усердной проповедью слова Божия.

С началом Великой Отечественной войны политзаключённый епископ Лука шлёт телеграмму Председателю Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинину: «Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий, отбываю ссылку в посёлке Большая Мурта Красноярского края. Являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов ввернуться в ссылку». Ответ был скор. Епископ Лука был назначен главным врачом всех госпиталей Красноярского края. Очень много оперирует, участвует в организации медицинского института, читает в нём лекции для профессоров, студентов и врачей.

Пути Господни неисповедимы. Епископ Лука награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». А в 1946 году действующему архиепископу Луке присуждена Сталинская премия первой степени. Из 200 тысяч рублей 130 тысяч лауреат перевёл И. В. Сталину для «помощи сиротам и жертвам фашистских извергов». Сталин ответил благодарственной телеграммой. Красноярский государственный медицинский университет носит имя В. Ф. Войно-Ясенецкого. Перед главным входом воздвигнут памятник великому учёному, хирургу и Божьему служителю, нерасторжимо соединившему в себе врачевателя тел и душ человеческих. Вызывает необы-чайный восторг, воодушевляет и радует высшая из всех наград – В. Ф. ВойноЯсенецкий, архиепископ Лука трижды причислен к лику святых (в Красноярской и Крымской епархиях, позже и всей Русской Православной Церкви).

О своих оппонентах («чуждых суеверия») учёный, врач, архиерей отзывался так: «Они всегда объясняют новое и необыкновенное только старым и обыкновенным».

Он задаёт им простой вопрос: «Если все метапсихические явления, все формы криптостезии (т. е. способность человека к тайному, мистическому знанию. – Прим. авт.) объяснять движением мозговых частиц, волнообразно передающихся в пространстве, то как приложить такое объяснение к несомненным фактам общения с давно умершими, мозг которых уже не существует?» Свою позицию архиепископ Лука усиливает, утверждая, что криптостезия обнаруживается не только в отношении к прошлому и настоящему, но и к будущему. «…Существуют факты проверенные, неоспоримые, – говорит он, – факты предвидения». И вот что особенно интересно, великий учёный, врач, архиепископ, святой спрашивает: «Обязаны ли мы этим одной силе человеческого интеллекта или другие интеллектуальные силы действуют на наш интеллект? В настоящее время невозможно решить. Удовольствуемся пока тем, чтобы точно излагать факты».

Работа над книгой «Дух, душа и тело», которую здесь мы используем, начата была Войно-Ясенецким ещё в 1920-е годы и завершена в 1945–1947 годах. За прошедшее время наблюдения за «странными» явлениями и осмысление их усовершенствовались и подтвердили высказанные в ней мысли.

Сердце, по святителю Луке, есть орган высшего познания, орган общения с Богом и со всем трансцендентным миром. И оно никогда не спит. Самая важная и глубокая психическая деятельность происходит за порогом нашего сознания и тоже никогда не прекращается.

Войно-Ясенецкий на основании многих бесспорных доказательств утверждает, что принципиальных противоречий между религией и наукой нет. Религия обладает истиной. В то время как наука движется к истине, ищет её, ошибается. Религия согласна с открытиями науки. Укоры учёных за чудеса (воскрешение умерших, возвращение зрения слепым и т. п.) владыка Лука парирует легко и просто: то, что на земле чудесное, на небе естественное. Учёные могли бы, может быть, на порядок повысить успехи научного творчества, если бы восприятию посылаемой им свыше благодати не мешали их духовная слепота и глухота. Владимир Алексеевич Губанов в качестве автора-составителя издал книгу «Библия опережает науку на тысячи лет». Многие открытия учёных он сопоставлял со свидетельствами Священного писания. Научные открытия запаздывают на тысячелетия.

Нерасторжимое единство веры и знания, религии и науки позволили святителю Луке совершить мировые открытия в медицине, способствовали скорому превращению теоретических положений в технологические решения, принципиально обновляли медицинскую практику.

Только из признания человеческого сердца высшим органом познания, взаимоперехода материи и энергии, и признания энергии любви (духовной энергии) высшей движущей силой всех процессов на земле и небе может быть построено мощное мировоззрение, стимулирующее куда более скорое и радостное познание Божьего мира в земных его видах и небесных.

И виды эти не разделены каким-нибудь пространством. Им присуще иерархическое расположение.

О, какой бы был грандиозный подъём в мыслях и чувствах, если бы этому мировоззрению под духовой оркестр открыли двери всех образовательных учреждений снизу доверху! Грань фантастики!

Человек создал «вторую природу» – культуру с очень острым «наконечником» – техносферой. Первые результаты технического прогресса были приятны и заманчивы, вторые, третьи… всё больше и больше отменяли значение первых. Прогресс привёл многих к фундаментальному вопросу, – пишет крупный и разносторонний русский учёный А. И. Половинкин , – как спастись сегодня от техногенной антропофагии. Половинкин с единомышленниками разработал
концепцию и методики проектирования и производства благотворных изделий и услуг, которые осуществлялись на экологическом факультете (в творческом взаимодействии с Волгоградским техническим университетом), выпускавшим инженеров-конструкторов и инженеров-технологов. Благотворные изделия и услуги запрограммированы на безвредность для природы, тела, души и духа человека. Издал книги по духовной культуре и воспитанию. Без тесной, живой связи человека, науки, техники с духовным миром, – пишет учёный и священник, – неизбежны ошибки и опасные заблуждения, недоступна полнота истины, что ведёт к возрастанию техногенной антропофагии. «Но сегодня моё сердце печётся о других, более актуальных задачах, – говорит Половинкин². – Технетика – очень важное направление, которое можно назвать естествознанием второй природы. Его следует развивать на основе полной Евангельской истины. А для этого, – подчёркивал он, – учёный должен иметь, во-первых, горячую веру в Бога, Христа Спасителя, во-вторых, знать Священное писание и труды святых отцов. Это для многих трудное и, может быть, огорчительное условие, но это неизбежная необходимость».

Приглашаем для воображаемой беседы о «жизни после жизни» всемирной известности учёного-нейрофизиолога, академика Наталью Петровну Бехтереву.

Отдав всю жизнь изучению мозга, на основании огромного количества экспериментов и фактов Бехтерева сообщает нам: «Мысль человека существует отдельно от мозга, а он только улавливает её из пространств и считывает…»

Своим открытием она подтверждает и развивает суждение А. Бергсона («мозг человека – центральная телефонная станция»), В. Ф. Войно-Ясенецкого (мозг не является органом чувств и высшим органом познания) и других мыслителей. Каждый в отдельности и все вместе они с огромным трудом и риском закладывали основы метапсихологии вместо официальной психологии, относящей всё не вмещающееся в её рамки к суевериям.

Автор этих строк в молодости рассказывал студентам о существовании иных версий «что такое человек?», нежели официальная. Мозг не вырабатывает мысль, а исполняет роль приёмника мысли. Принятая она оседала в конденсаторе (памяти). Потом печатно и устно передавалась людям (мозг здесь ретранслятор). Настраивается мозг-приёмник на разные волны (в зависимости от избранного вида творчества) много лет школьным путём и до скончания сужденного срока – внешкольным.

Кто из нас не слышал «ко мне мысль пришла» или «промелькнула в голове мысль»? А когда приходила нехорошая мысль, то близкий тебе человек советовал: «Не бери в голову!». То есть прогони пришелицу, затворись. Откуда приходят мысли? Кто их посылает? Как тут не допустить существование сферы всевозможных знаний, звуковых и визуальных образов, некоей Вселенской Книги обо всём, которыми Творец обеспечил человека, приводя его в мир. Но нужна долгая и терпеливая настройка мозга (а в отношении чувств и образов – сердца) на нужную волну или страницу Вселенской Книги. Чтобы принять и освоить заветное, нужны жертва жизненных сил и времени, упорство и мужество. Стучащему отворят, ищущий найдёт, просящий получит. Это Евангельское. Один очень несимпатичный деятель высказал (а может быть, у кого-то позаимствовал) симпатичную мысль: «В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот достигнет её сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по её каменистым тропам».

Бехтерева утверждает, что «мозг – живой организм в нашем теле», «существо в существе». «Мы видим, как люди мыслят, – говорила она, – как вспыхивают огоньками активные клеточки, но ещё не расшифровали код мышления и не в состоянии по картинке на экране прочитать, о чём вы думаете. Может быть, никогда и не расшифруем». Наибольший в России знаток человеческого мозга отвергала рассуждения о том, что у нас в рабочем состоянии 5–7 % мозговых клеток. У творческого, умного человека, по её исследованиям, работают почти все 100 %, но не разом, а как огоньки ёлочной гирлянды, по очереди, группами, узорами.

О продолжительности жизни великий нейрофизиолог утверждает: «Без сверхзадачи человеческое существование лишено смысла. Мы не умираем, пока у нас есть цель: дождаться внуков и правнуков, написать книгу, увидеть мир, заглянуть в Зазеркалье».

А причин в него заглядывать у Н. П. Бехтеревой было достаточно: четыре сбывшихся вещих сна, увиденных за жизнь, в том числе сон, предвестивший расстрел чекистами отца; дважды приходивший с «того света» муж, просивший оторопевшую вдову опубликовать его рукопись, содержание которой оказалось и там нужным, встречи с «ненормальными» людьми. Академик Бехтерева научилась различению духов. Например, за контактами с Вангой она не установила фактов зла, чего не могла сказать о Кашпировском.

Бехтерева не однажды «заглядывала» в Зазеркалье. Встречалась с людьми, которые знают о нём много, непонятно как, но общаются с насельниками «того света». У таких людей, – пишет она, – время может быть обратимым или забежать вперёд. Ездила к знаменитой Ванге (Евангелине), поражена была «странными» фактами, проявившимися во время беседы с ясновидящей, многие факты из своей собственной личной и служебной жизни, которые никто не знал и знать не мог. Чудо из чудес. Ванга сказала: «Вот сейчас твоя мать пришла. Она здесь. Хочет тебе что-то сказать. И ты её можешь спросить». Мать Натальи Петровны умерла в 1975 году, а была она у Ванги в 1989-м. «У матери к тебе две просьбы: сходи к монахам и закажи, чтобы её поминали.
К монахам… А вторая просьба – поезжай в Сибирь». Бехтерева ответила: «Да никого у меня в Сибири нет. И зачем я туда поеду?» Ванга: «Не знаю. Мать просит». По приезде в Ленинград Бехтерева получила приглашение в Сибирь на чтения, посвящённые её деду – академику В. М. Бехтереву.

Академик Н. П. Бехтерева включила «странные» явления в круг своих серьёзных научных интересов после многих встрясок и трагедий в личной и служебной жизни и установила закономерность: когда она с сотрудниками «приближались к прорыву», «шли на прорыв», вокруг них начиналась «метель». Когда в число противников включались близкие люди – метель превращалась в ураган, наступала полоса многих социальных и личных неприятностей. О том же рассказывали и некоторые другие учёные, в частности те, кто занимается обратимостью времени (например, профессор А. А. Гриб, заведующий кафедрой высшей математики Санкт-Петербургского университета экономики и финансов).

От встреч с А. М. Кашпировским у Н. П. Бехтеревой остались досада, возмущение его садистскими сеансами «обезболивания». Она заметила, этот маг испытывал исключительное удовольствие от унижения людей. Резюме академика: нет здесь чудес, есть возможности, разработанные и руководимые сильной, не всегда доброй волей человека, не тратящей себя на других, не у Бога (или не всегда у Бога) просящего помощи недужным.

На изучение неведомого, «странного» её благословил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв), что, надо думать, не только спасало его от «заметания», но и позволило приготовить к изданию глубокую, подводящую итог большой жизни Книгу.

Как мы увидели, и такие великие учёные (долгое время только официальные), как Н. П. Бехтерева, пришли к признанию существования «того света», «иного мира», постоянно сообщающихся с «белым светом». Душа живущего на земле, верят и знают они, может побывать «в гостях» в потустороннем мире во время клинической смерти, родов, во сне. А его жители, чаще всего ушедшие родные и близкие, могут навещать живущих здесь, или по долгу быть рядом невидимыми и неслышимыми.

Слово вдогонку о В. Ф. Войно-Ясенецком.

Гений допускал существование многих миров, более разумную, чем земная, жизнь на других небесных телах, в том числе и на Солнце, где могут обитать огненные херувимы и серафимы. Основываясь на Священном писании, учёный
и святитель делал ударение на том, что человек создан как начаток разумной жизни во Вселенной. Начаток!

А рассуждение о невозможности жизни на других планетах только потому, что на них нет атмосферы, нет условий, благодаря которым существует жизнь на Земле, он убедительно и просто опрокидывал. Жизнь может существовать на иных основах и принципах. Зачем нужны атмосфера или вода, растения бестелесным существам, неизмеримо более духовным и разумным, чем человек? Начаток имеет возможность развиваться по вектору теозиса (обожения), о чём будет говориться в «Третьем прикасании» к теме.

Читать заключительную статью цикла.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1. Reanimatio – слово латинское (приставка re- обозначает повторное действие, anima – душа). В медицине исторически недавно появился и новый термин, и новая практика, и новая отрасль – реаниматология.

2. Александр Иванович Половинкин – доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, ректор Волгоградского государственного технического университета (1983-1988), первый проректор Царицынского университета преподобного Сергия Радонежского (1993 – 2018), священник. В 1960 году окончил с отличием Новосибирску академию водного транспорта.